В тиши Феодосийской мастерской
Суровому ему мечта знакома.
Он видит сны: безлюдных рощ истома,
Иль облака набухшего покой.

Курчавится под крепость вал морской,
Чернеет край кремнистого излома, —
Сугдея ли, хребет ли Меганома,
От века чуждый поступи людской?

Так, сочетая вольно скалы, воды,
Разумно он играет естеством,
И всякий раз, сквозь сумрачные годы,

Венчается интимным торжеством
Жизнь живописца, в творчестве природы
Соперничающего с божеством.

Оставте свой отзыв