Текст Арабский путешественник ИбнБатута, побывавший в Каффе в 1334 году, охарактеризовал ее как большой город и известную гавань мира, в которой он видел до 200 судов, военных и грузовых, малых и больших 24. В этом сообщении ИбнБатута явно прибегает к количественному преувеличению, которое используется как художественный прием, способный передать наилучшим образом его личные впечатления от знакомства с жизнью колонии. Море и в самом деле играло в ней определяющую роль. На рейде залива всегда стояла какаято часть каффского коммерческого флота. Чаще всего это были парусногребные суда фусты. Они предназначались для ближних перевозок, хотя бывало, на этих судах ходили и в дальние походы. Сохранилось упоминание, по крайней мере, об одном таком случае: в 1374 году некий отважный мореход, житель Каффы Лука Тариго, вооружив фусту, прошел на ней через Керченский пролив, реки Дон и Волгу в Каспийское море; он грабил там все встречавшиеся корабли, был сам ограблен по пути домой калмыками, но сумел вернуться 25. Для сообщения с портами Черного моря и Европой в XIII — XIV веках применялись, в основном, галеры — универсальные парусногребные суда с косыми латинскими парусами. Оптимальная вместимость и хорошие ходовые качества делали галеру пригодной для использования как в коммерческих, так и в военных целях. По этой причине состоятельные каффские купцы предпочитали данный тип судов всем другим.
Боевая галера отличалась от транспортной только платформой для воинов, размещенной на носу корабля, да еще выступавшим вперед тараном, устроенным в его надводной части. Кажется, что подобными, чисто военными, кораблями Каффа вовсе не располагала. При необходимости колонисты переоснащали для военных нужд любые купеческие суда, скольнибудь удовлетворительно отвечавшие требованиям практиковавшейся тогда тактики морских схваток. В первой половине XIV века она мало чем отличалась от приемов ведения морского боя предшествовавших времен. Артиллерия была впервые применена в сражении на море испанцами в 1333 году. Следующий такой документально подтвержденный случай произошел лишь в 1379 году в войне между Генуей и Венецией. В это время, помимо бомбард, на кораблях устанавливались малокалиберные длинноствольные, обычно закрепленные на тросах, пушки, стрелявшие свинцовыми пулями на расстояние до 120 метров. Оба вида пушек изза несовершенства их конструкций успевали сделать только дватри выстрела за время всего боя. Эти орудия не могли нанести значительного ущерба судам противника, поэтому исход морского сражения решался абордажем.
В дальних морских походах купец часто поневоле становился воином. Средневековый мореход был вынужден держать при себе на случай возможного нападения группу хорошо подготовленных в военном отношении людей, а также арсенал некоторых специальных средств защиты — например, жидкое мыло или металлические орехи с остриями, которые выбрасывались на палубу в момент попытки захвата судна. В историю вошел подвиг генуэзца Симоне да Кварто. В 1340 году во время очередной вспышки пиратской войны на Черном море он вооружил семь транспортных галер, прибывших с ним в Каффу, и тринадцать торговых судов, находившихся тогда на ее рейде. Под его командованием этот флот разгромил хорошо вооруженный отряд корсаров Синопа, состоявший из двенадцати галер и нескольких других кораблей26
Обстоятельства военной операции Симоне да Кварто, кроме того, что они как нельзя лучше иллюстрируют некоторые особенности жизни колонии, позволяют сделать еще и отдельные косвенные выводы, базирующиеся на чисто арифметических подсчетах. Это относится, прежде всего, к упоминаемому в документах числу торговых судов, одновременно находившихся на рейде Каффы и пригодных к участию в серьезном морском сражении, — 20. Если каждое из них приближалось по классу к средней галере,27 они все вместе были способны принять в свои трюмы около 3000 тонн грузов. Помимо галер, в акватории залива могли стоять еще и тяжелые, почти не применявшиеся в бою, парусные кораблинавы, а также не подлежавшие по разным причинам к использованию в составе военной флотилии прочие суда. Однако, для представления об объеме перераспределявшихся тогда через Каффу товаров достаточно уже и названной цифры. На том же основании можно попытаться составить некоторое представление о количестве каффцев, принимавших участие в экспедиции Симоне да Кварто. Если хотя бы половина вышедших с ним в море экипажей была укомплектована местными моряками,а на борту каждого судна находились по 100 воинов, то общее их число приближалось, очевидно, к 3000 человек. Кем именно были эти воины и моряки?
Все население колонии подразделялось по социальноправовому статусу на привилегированный слой генуэзских граждан, куда входили как прямо связанная с метрополией аристократия, так и генуэзские купцы плебейского происхождения, и на негенуэзцев, которых представляли две основные группы: состоятельныелюди — граждане Каффы и низы, называвшиеся в документах обитателями. В реальной жизни это правило корректировалось подтекстом, который подразумевал размежевание между латинянами и остальными жителями Каффы по конфессиональному признаку. Каффские латиняне — не только выходцы из Генуи, но и купцы из Падуи, Венеции, Милана, Флоренции, а также католикипереселенцы из Франции, Испании и некоторых других стран Европы — преобладали численно только в начальный период колонизации. К концу XIV века они находились там в абсолютном меньшинстве. По данным каффского казначейства, в 1386 году здесь проживали греки, составлявшие более половины всех горожан, вторыми по численности были армяне, далее шли татары, грузины, русские, готы, евреи, черкесы, венгры, болгары28. Рано проявившая себя отрицательная для Генуи динамика происходивших в ее колониях демографических процессов вынудила эту республику принимать упрощенную процедуру наделения гражданством разных лиц, бравших на себя под присягой двух или трех свидетелей определенные обязательства, и, прежде всего, те, что касались уплаты налогов29.
Стремясь к стабилизации латинского населения в Каффе, власти колонии особо поощряли генуэзцев, приобретавших недвижимость и желавших вступить в брак с местной женщиной.
В XV году здесь даже существовал порядок, в соответствии с которым каждый из этих граждан получал льготы в строительстве собственного дома и денежное вознаграждение в размере одного сомма в месяц30. Подобные браки часто были смешанными. Они приводили к появлению особых демографических групп: пуланов, являвшихся потомками латинян и сирийцев; гасмулов детей отцовлатинян и матерейгречанок; франкокардасов, происходивших из италочеркесских семей. Представители этих смешанных группировок считались генуэзцами вне зависимости от знания латинского языка и характера вероисповедания. Права генуэзцев зачастую предоставлялись татарам, грекам, армянам, евреям и вообще тем каффцам, которые прожили там со своими семьями более одного года. В таком случае на них распространялись те же привилегии, что и на генуэзских граждан. Эта политика способствовала созданию в Каффе особой жизненной среды и своеобразной общности людей разных национальностей, что предопределило, в конечном счете, устойчивость и относительную независимость колонии31. Указанные обстоятельства проявились особенно ярко во время кризиса посреднической торговли 13601380х годов и вызванного им ослабления связей итальянских факторий с Европой. Каффа тогда сумела сохранить свои позиции на Черном море и даже упрочить их. Воспользовавшись затруднениями конкурентов, она подчинила себе в 1365 году венецианскую Солдайю.
По мере роста экономического могущества Каффы изменялся и ее архитектурный облик. Строительство цитадели было завершено в 1352 году при консуле Готифредо де Заолио. Ее стены замкнули, вероятно, уже оформленную в основных чертах архитектурную систему, которая должна была соответствовать доминирующему положению верхней крепости на фоне всего городского пейзажа. Застройка Карантинного холма строго регулировалась Уставом Каффы 1316 года. Принятые им правила предусматривали снос некоторых возведенных здесь прежде и не соответствовавших новым градостроительным требованиям строений, например, некоей своего рода церкви, сооруженной бывшим епископом каффской колонии братом Джеромо. Тот же Устав предписывал консулу Каффы обязательную распродажу этой земли на торгах. Продаже не подлежали только участки, предназначенные для прокладки улиц, устройства площадей и строительства культовых сооружений. Обладание какойлибо недвижимостью оказывалось, таким образом, доступным лишь состоятельным гражданам. Помимо их собственных домов, здесь размещались главные общественные здания: дворец консулов Каффы, ратуша, храмы, а также торговая площадь, казармы с их арсеналом, портовая, складочная, таможенные службы, мастерские ремесленников, постоялый двор, харчевни, провиантский и топливный склады.
Земли бургов, лежавшие вне пределов цитадели, находились в ведении консула и передавались в аренду прочим жителям Каффы. Исключение из этого правила делалось для участков, принадлежавших храмам.
Вся территория Каффы подразделялась на контрадо — городские ячейки, объединявшие людей по этническому и профессиональному признакам. По некоторым данным, в городе и его предместьях насчитывалось около 60 контрадо. Более половины из них носило название церквей, вокруг которых, собственно, и формировались кварталы греков, армян, сирийцев, латинян и представителей других конфессий. Некоторые контрадо связывались по именам с конкретными лицами, стоявшими во главе родственных кланов, другие — со спецификой преобладавшего в них ремесла, как, например, квартал кузнецов. Наконец, иногда им присваивались еще и названия соседних архитектурных сооружений: башен, ворот, таможен32. Каждый такой контрадо был посвоему изолирован от всего остального города. Его основа — индивидуальные дома с небольшими, обнесенными высокими глухими стенами, дворами. Эти постройки могли быть одно или двухэтажными. Дома ремесленников и торговцев обычно совмещали две функции: жилую и производственную. В таком случае жилые помещения располагались на верхнем уровне, а в нижнем — цокольном — этаже размещались мастерские и лавки. Фасады этих домов выходили на главную улицу квартала или маленькую, объединявшую всю группу входивших в нее строений, собственную площадь контрадо33.
Разделение территории Каффы по принципу этнической принадлежности отразилось на характере ее общей планировки. Со второй половины XIV века она представляла собой хаотичное нагромождение узких, как бы сбегавших с окрестных холмов, улочек, которые собирались иногда в более крупные потоки, направлявшиеся к организующим тот или иной районы города центрам — соборным храмам.
Главным храмом латинян была церковь св.Агнессы. Очевидно, она располагалась на территории цитадели. В Каффе им же принадлежали еще более двух десятков храмов и, по крайней мере, два монастыря: в дошедших до нас документах упоминаются католические церкви Пресвятой Девы Марии, Успения Пресвятой Матери, святых Франсиска, Георгия, приход св. Николая, убежища св.Иоанна и святых Козьмы и Димиана34. На основании тех же данных можно установить, что греческая община имела приход св.Феотокоса, а также церкви Апостолов, святых Димитрия, Феодоро, Анастасии, Варвары, Акиндины, Кириака , Параскевы, Никиты, Василия35.
Культовые сооружения армян были, возможно, самыми многочисленными. Имеющиеся на этот счет свидетельства крайне противоречивы. Некоторые армянские источники утверждают, что их приход располагал к середине XV века 45 церквами36. Что касается генуэзских документов, то в них упоминаются только три армянских храма: Пресвятой Троицы, св. Григория и св. Саркиса37. К ним, однако, следует добавить не присутствующие в итальянских записях, но известные по рукописям армян церкви — Пресвятой Богородицы, Вознесения, Сретения, Воскресения, св.Креста, святых Анны, Тороса, Николая, Иакова, Антона, Симеона,Оксента, Минаса, Сорока Мучеников, а также сохранившиеся храмы святых Георгия (ул. Нахимова), Архангелов Михаила и Гавриила (ул.Тимирязева), две церкви феодосийского Карантина — святых Иоанна Богослова, Иоанна Предтечи и, может быть, часовню св.Георгия38. Группа последних размещалась в пределах армянского квартала, который занял ближайшую к цитадели территорию в восточной части Каффы. Очевидно, гдето рядом располагались греческий и, возможно, русский кварталы.39 Выделявшийся своим архитектурным обликом арабский квартал ТугаральХасс находился, вероятно, подле западного фасада цитадели. С южной стороны с ним соседствовала еврейская община, у которой были две синагоги40. Источники сообщают, кроме того, о татарских мечетях и мусульманском кладбище, известном с конца XIII века41.
К концу XIV века Каффа являлась одним из самых многолюдных городов побережий как Черного, так и Средиземного морей42. К тому времени ее бурги давно переросли территорию внутренней крепости — изначального ядра колонии. Здесь существовали бесчисленные лавки мелких торговцев и мастерские кустарей, предназначавшиеся для обслуживания горожан: гончаров, мыловаров, портных, парикмахеров, булочников, мясников. Там же разместились и отдельные объединения ремесленников, как, например, цехи скорняков и каменщиков, а также некоторые важнейшие службы, обеспечивавшие большую торговлю и мореходство, в частности, — судоремонтная и судостроительная, в которой были заняты цехи канатчиков и конопатчиков, прядильщики и ткачи парусов, плотники и кузнецы. Этот город нуждался в надежной защите, какую ему могла дать только новая крепость. К принятию решения о ее строительстве склонял еще и другой убедительный аргумент: внешнее кольцо оборонительных сооружений придавало дополнительную прочность самой цитадели, на территории которой находилась резиденция консула, именовавшегося тогда ввиду реальных заслуг колонии главой Каффы и всего Черного моря.
Внешняя крепость Каффы возводилась по разрешению генуэзского дожа Антониотто Адорно при трех консулах: Джакомо Спиноле, Пьетро Газано и Бенедетто Гримальди43. Основные ее объекты были отстроены в 13831385 годах. Вероятно, однако, что отдельные районы города начали укрепляться еще раньше. Судя по некоторым данным, в его пределах существовала собственная крепость армян — Айоц Берд, которая огораживала упоминавшийся армянский квартал на Карантине. По преданию, каждый живший там армянин будто бы должен был, в зависимости от достатка, поставить для ее строительства определенное количество надписанных его именем камней44. Высказываются предположения, что одна из стен этой крепости примыкала к следовав

другу. Европейцы изображали мусульман врагами, в то время как итальянские коммерсанты были принуждены обстоятельствами расширять связи с татарами настолько, что взаимное недоверие должно было поневоле уступать место сотрудничеству, предполагавшему порою даже союзнические отношения. При этом выяснялось, что ислам поощрял торговлю и путешествия, тяга к которым считалась на Востоке неотделимой от похвального стремления к знаниям.
Перед отправлением в дорогу путешествующие собирали необходимые сведения о состоянии торговых маршрутов, и тогда обнаруживалось, что географическая осведомленность мусульман намного превосходила опыт европейцев. Восточные купцы черпали знания в классической школе арабской географии, которая опиралась на математические расчеты, астрономические наблюдения и практические данные, содержавшие огромную информацию по физической географии, экономике, истории и этнографии всех известных средневековому миру стран. С купцами в дорогу пускались миссионеры и дипломаты, художники и ремесленники, авантюристы и бродяги. Возвращаясь из странствий, они привозили к берегам Черного моря вместе с продукцией восточных ремесел труды арабских мудрецов и поэтов, становившиеся предметом богословских дискуссий. Религиозная обстановка в Каффе благоприятствовала подобным диспутам, способным принимать в силу присущего колонии духа конфессиональной свободы характер философских споров.
Здесь существовали значительные центры культуры и образованности — монастыри: латинские с их школами, где католические миссионеры изучали восточные языки, прежде чем отправиться в далекие страны; греческий — св. Василия, располагавший, по преданию, крупнейшей в Таврике библиотекой;92 монастырь св. Антона — главный центр культуры и письменности крымских армян, где не только переписывались книги священного писания, но читались лекции, переводились литературные произведения, философские трактаты и сборники научных трудов.93 Не исключено, что в Каффе изучалась и магометанская наука.94 Эти монастыри являлись, образно говоря, духовными пристанями фактории. Они осуществляли первичную обработку и сортировку поступавшего сюда интеллектуального груза, а Каффа оказывалась таким образом перевалочной базой современных знаний, пополнявших и обогащавших науку и культуру ее европейских и азиатских торговых партнеров.
Строительство внешнего кольца оборонительных сооружений Каффы предпринималось на фоне дестабилизации внутриполитической обстановки в Золотой Орде. В результате интриг и дворцовых переворотов после смерти Джанибека (1357 г.) на ее престоле в течение двух десятилетий сменились 25 ханов, причем, некоторые из них правили только по нескольку дней. Междоусобицы обернулись повсеместным ослаблением позиций Орды. В период смут реальную власть в ней получил эмир Мамай, женой которого была дочь Бердибека — сына хана Джанибека и внука хана Узбека. Не являвшийся наследником рода чингисидов и не обладавший поэтому правами на ханский престол, он сумел тем не менее подчинить своей воле улусы, располагавшиеся западнее Волги. Политика Мамая поначалу поддерживалась генуэзцами, справедливо опасавшимися анархии в местах прохождения караванных торговых маршрутов. В 1380 году они даже приняли участие на стороне татар в Куликовской битве, которая, по замыслу Мамая, должна была стать решающей схваткой за восстановление полной зависимости Московской Руси от Орды. Потерпев поражение в этом сражении, а впоследствии — еще и неудачу в стычке с золотоордынским ханом Тохтамышем, Мамай бежал в свои крымские владения95 и был убит в Каффе, как сообщают источники, из желания горожан овладеть его сокровищами.
Конец XIV века знаменовался в истории Орды чередой тяжелых столкновений с воинскими отрядами среднеазиатского правителя Тимура. В итоге военных потрясений и внутренних неурядиц, сопутствовавших почти беспрерывным схваткам татарской знати за трон, Золотая Орда распалась на два самостоятельных государства, а к середине XV в. — и на более мелкие части: Ногайскую Орду, Сибирское, Казанское, Астраханское, Крымское ханства, Большую (Великую) Орду и некоторые другие независимые княжества. Еще до распада Золотой Орды Каффа заключила с Тохтамышем несколько договоров, в соответствии с которыми за ней закреплялись права почти на весь Южный берег Крыма. На этой, по преимуществу сельской территории96 процветали виноградарство, садоводство и огородничество. Продовольственный комитет строго следил за тем, чтобы произведенные там продукты поступали в Каффу. За пределы колонии разрешалось вывозить только их излишки.
Развитие внутренней торговли и местных ремесел активизировало денежное обращение, что привело к необходимости выпуска собственной монеты, чеканка которой началась в Каффе не позднее конца XIV века97. Ее основной денежной единицей стал серебряный аспр с изображением герба Генуи и латинской надписью на лицевой стороне и тамгой Золотой Орды и арабской надписью — на оборотной. После середины XV века оттиск герба Генуи был заменен изображением св.Георгия, а тамга Орды тамгой крымских Гераев. Очевидно, что эта монета предназначалась не только для сугубо внутренней торговли. Выпуск собственных денег соответствовал новым планам генуэзских коммерсантов, стремившихся компенсировать наметившийся упадок большой международной торговли путем наращивания объемов посреднической деятельности в Черноморском регионе. В то время, впрочем, Каффе еще удается поддерживать связи со странами Леванта и вести морскую торговлю — хотя и не столь активную, как прежде — с некоторыми отдаленными центрами. Ее суда продолжают ходить в Геную, Марсель, к берегам Фландрии, на Хиос.98 Основными из перевозившихся тогда грузов являлись зерно, поступавшее на каффские терминалы из районов Северного и СевероЗападного Причерноморья, и рабы. Экспорт зерна не был стабильным. В неурожайные годы — например, в 13931394, 14201421, 1440, 14541455 Каффа испытывала острую нехватку продовольствия и сама импортировала пшеницу из гаваней Восточного Причерноморья и даже из Сицилии. Что касается работорговли, то она процветала здесь при генуэзцах лишь до середины XV века — времени постройки князем Феодоро100 Алексеем порта в Каламите (Инкерман), на который и переориентировались в силу различных причин главные поставщики невольников — мусульманские купцы.101
С изменением структуры черноморской торговли значение крымского рынка для Европы сильно упало. Вместе с тем, в первой половине XV века Каффа попрежнему считалась крупным торговым центром. Современники все еще находили возможным сравнивать ее с самой Генуей и говорили о ней как о городе с 70тысячным населением. Эта цифра иногда оспаривается исследователями, которые предлагают иную количественную оценку, исходя из приблизительного числа существовавших здесь приходских церквей — 50. Они полагают, что при малой площади храмов, способных вместить не более 100 верующих, все церкви могли бы принять одновременно около 5000 человек; данная цифра удваивается с учетом невозможности участия в молебнах малолетних детей и престарелых прихожан, и тогда получается, что общая численность населения Каффы составляла 10000 человек.102 Мы можем указать, однако, что ни одна из существующих поныне или известных по раскопкам церквей Каффы не могла поместить в себя разом и ста прихожан. Основываясь на предложенной методике расчета, следовало бы заключить, что в самые лучшие годы в Каффе проживали, примерно, 5000 человек, а среди них, как максимум, 1000 здоровых мужчин, и тогда становится вообще непонятным, откуда черпались людские ресурсы, необходимые для строительства столь внушительной крепости, кто именно пускался в ее морские торговые и военные экспедиции и кто, наконец, занимался при этом еще и ремеслами грузчика, судостроителя, лавочника, купца и прочими многочисленными делами колонии. Вероятно, всетаки, что население Каффы значительно превышало 10 тысяч человек, хотя, может быть, оно и в самом деле не было столь многочисленным, как о том сообщают обычно склонные к преувеличениям средневековые авторы.
Быт горожан подчинялся строгому распорядку, который определялся Уставом Каффы, постановлениями Генуи и текущими распоряжениями администрации колонии. Последний Устав Каффы принимался в 1449 году с учетом изменений в международной обстановке и накопившихся в жизни фактории внутренних проблем. Он предусматривал некоторые важные меры по поддержанию в городе надлежащего санитарного порядка, что было особенно необходимо ввиду постоянно существовавшей угрозы распространения эпидемий чумы.103 Медикополицейский надзор осуществлялся приставом, следившим за исполнением ряда особых требований к содержанию в чистоте улиц и сточных канав перед жилыми домами. Вопросами водоснабжения ведал попечительный комитет, который имел специалиста по выявлению источников питьевой воды. Контроль за состоянием съестных припасов возлагался на продовольственную комиссию. Общественный порядок в Каффе обеспечивался отрядом из двадцати полицейских во главе с полицмейстером и конной стражей, подчинявшейся начальнику наемного войска.
Согласно Уставу, уличная жизнь города прекращалась в 8 часов вечера зимой и в 9 часов летом. Это время возвещалось продолжительным звоном колокола, установленного на башне Христа. После колокольного звона следовало повсюду гасить свет и закрывать лавки, таверны и притоны. Постоялые дворы могли освещаться на час дольше. Некоторые отступления от указанного правила позволялись лишь на основании именного разрешения консула и по большим религиозным праздникам. Каффа особо чтила божественного покровителя генуэзцев — св. Георгия. Торжества по случаю дня этого святого сопровождались церемонией посещения консулом Кайгадорских ворот, конными скачками и завершались ужином во Дворце Коммуны. Проведение подобных праздников частично финансировалось из городской казны. Казначейство должно было выделять каждой церкви деньги на свечи в ее храмовый день. Оно же ассигновало небольшие благотворительные средства на Сочельник, Рождество, Пасху и брало на себя расходы по устройству праздничной иллюминации и фейерверков, оплачивало стоимость хлеба, вина, фруктов, мяса и сыра для трубачей, рассыльных, солдат, полицейских, конных стражников и свиты консула. Специальные награды из казны полагались также победителям турниров104, священникам, певчим и прочим участникам различных ритуальных действий.
Городская казна формировалась, по большей части, из пошлин и налогов. В середине XV века с населения колонии взимались прямые и косвенные налоги со строений, на съестные припасы, лес, пастбища и многие другие. Значительную статью доходов казны составляли штрафы. Они были, зачастую, очень высокими. Так, например, за выплескивание на улицу помоев на домовладельцев налагался штраф в сумме 25 аспров, что равнялось, приблизительно, стоимости четырех петухов. Ту же сумму надлежало выплатить в наказание за не погашенный вовремя свет. Уставом предусматривались, кроме налогов и штрафов, и некоторые иные поборы. Отдельным каффским чиновцикам не полагалось никакого вознаграждения из казны. Размер жалованья других нередко прямо зависел от суммы собранных ими податей. В соответствии с подобным порядком оплачивался, вероятно, труд базарного пристава. Этому служащему предписывалось собирать с каждого из поставляемых в Каффу барка или воза
арбузов, дынь, огурцов, чеснока, капусты, каштанов и различных фруктов, устриц, стерляди, камбалы и осетров от 3 до 30 аспров. Большинству чиновников устанавливались относительно небольшие оклады. В частности, назначавшийся только из граждан Генуи военный начальник города получал ежемесячно из общественных средств 100 аспров, необходимых лишь для содержания его лошади. Однако, он имел право взыскивать в свою пользу за тот же период от половины до одного аспра с каждой лавки. Ему разрешалось также налагать штрафы в сумме от б до 12 аспров на уснувших на посту или отсутствовавших на положенном месте караульных и до 25 аспров — на хозяев освещенных в неурочное время постоялых дворов. Полицейский пристав мог получить дополнительный доход из казны в сумме от 25 до 50 аспров за исполнение назначенного судом наказания провинившихся розгами, клеймение преступника, акцию членовредительства или смертную казнь. Эти правила стимулировали, посвоему, добросовестное выполнение чиновниками своих обязанностей. Вместе с тем , они явно давали повод для многочисленных злоупотреблений. Каффа славилась процветавшим здесь взяточничеством, чему способствовала официально признанная практика продажи отдельных должностей или предоставления их в виде вознаграждения. Недовольство населения колонии утвердившимися там порядками выливалось в участившиеся в XV веке жалобы и тяжбы, а иногда — и в открытые протесты.105
Решения по судебным делам выносились группой генеральных синдиков, состоявшей из двух генуэзских граждан и двух жителей Каффы. Разбор тяжб входил и в круг обязанностей некоторых чиновников. Надзор за исполнением законов на сельской территории возлагался на префекта.106 Верховным же судьей являлся фактически консул Каффы. В его дворце находилась машина пыток. Он был обязан появляться в здании суда по объявленным дням не реже 3 раз в неделю, а один раз в месяц — принимать от населения колонии жалобы по поводу неправомерных действий чиновников и выносить по ним соответствующие решения. В свою очередь, сам консул и высшие начальствующие лица Каффы представали по завершению установленного периода управления107 перед судом второй группы синдиков, специально назначавшихся для этой цели из числа генуэзских граждан — двух дворян и двух недворян. Всякое нарушение властями требований Устава, если таковое выявлялось, должно было караться высокими штрафами. Данное правило, впрочем, существовало и прежде. Известно, например, что суд этих синдиков рассматривал дело Теодоро Фьески, который был консулом Каффы в 14411442 годах. Проступок консула заключался в том, что он конфисковал у одного из горожан коня для своего сына, направлявшегося управлять в Солдайе, и не вернул тому ни лошади, ни ее стоимости, равной 50 дукатам.108
Определенный новым Уставом перечень обязанностей консула Каффы содержал подробный список строгих ограничений.
Ему категорически запрещалось иметь какиелибо иные доходы, кроме оклада, который составлял 500 соммов в год. Штат прислуги консула включал в себя всадника109, щитоносца, шесть служителей и одного повара. Их труд оплачивался из жалованья самого консула. В случае, если тот не держал при себе когото из перечисленных лиц, он должен был внести в казну сумму, равную окладу последнего, а сверх того — штраф в таком же размере. Консул был обязан поддерживать за счет собственных средств огонь в камине Большого зала Консульского замка, а также кормить своего викария110, двух трубачей, которым надлежало сообщать трубными звуками о времени начала и конца его рабочего дня, и, наконец, одного рассыльного. При замке находились домашний священник, оркестр из трех музыкантов, игравших на гитаре, литаврах и флейте, и еще один музыкант, концертировавший во дворце по вечерам и сопровождавший консула в то время, когда он выходил в город с тем, чтобы посетить церковь.
Некоторые положения Устава были нацелены на предотвращение возможного произвола не только высших чиновников, но и малозаметных в административной иерархии колонии должностных лиц. В нем, в частности, специально оговаривалась недопустимость взимания какихлибо поборов стражами крепостных ворот. Небольшое исключение из этого правила делалось только для охранников Ворот предместий, которые могли брать одно полено с воза поставляемых в город дров для обогрева караульного помещения. Однако, коррупция продолжала разъедать административный аппарат фактории тем больше, чем скорее клонилось к закату ее прежнее могущество. Корыстолюбие чиновников, тяготы налоговых сборов и штрафов привели к очередному выступлению горожан против колониального правительства уже в 1454 году. В конечном счете, продажность властей стала одной из причин трагического конца истории Каффы.111
Несмотря на рост экономических трудностей, Каффа была вынуждена совершенствовать свои укрепления и возводить новые. В первой четверти XV века завершается строительство башен Джустиниани и Константина. Башня Джустиниани замкнула восточный фланг морского фасада цитадели на стыке со стенами внешней крепости. Очевидно, что она предназначалась для прикрытия дока.112 Башня Константина защищала Кайгадорские и — если мы только верно представляем топографию крепости — Георгиевские ворота. Помимо того, в ней содержалась часть оружейного арсенала, хранение которого оговаривалось особыми правилами. Она запиралась тремя ключами. Один из ключей находился у надзирателя башни, а другие — у двух хранителей, специально избиравшихся для исполнения этой важной общественной обязанности из числа уважаемых граждан Каффы. Генуэзские источники сообщают о складах артиллерийских орудий, каменных ядер, шпаг, алебард, кольчуг и пороха, которые размещались, вероятно, в разных районах города.113 Документы упоминают в качестве арсенальной некую башню stantalis114, за
пиравшуюся тремя ключами подобно башне Константина, а также башню Антония, единственный ключ от которой держал у себя сам консул. Консул лично контролировал сохранность оружейных припасов и во всех остальных арсеналах. Арсенальные башни и некоторые из городских ворот охранялись небольшими воинскими подразделениями. За башней Константина, кроме надзирателя, закреплялся один солдат. Количественно такими же были команды Кайгадорских ворот и Ворот предместий. Караул Ворот предместий усиливался поочередным дежурством четырех наемных воинов. Из четырех сторожей, в обязанность которым вменялась подача сигналов колокола, состоял и персонал башни Христа. Почти неправдоподобная малочисленность постоянного гарнизона стражей Каффы может быть объяснена только надежностью ее укреплений. Наибольшая угроза городу таилась в возможных предательских действиях в темное время суток. Ворота крепости закрывались с последним ударом колокола. После этого ее территория патрулировалась нарядами полиции, которые должны были пресекать случаи скрытного передвижения по улицам Каффы. Устав запрещал горожанам появляться ночью без фонаря далее восьми домов от своего жилья. Отступление от данного правила каралось денежным штрафом в сумме 18 аспров. Кроме того, его нарушитель представал наутро для допроса перед консулом или викарием.
Указанные меры предосторожности вводились явно из опасения вероломства мусульман, которые теперь уже без свойственной генуэзским властям дипломатии назывались в Уставе величайшими врагами христианской веры. Проживавшим в Каффе сарацинам и туркам не разрешалось иметь при себе или хранить гделибо в городе оружие. Отдельные статьи Устава жестко регламентировали отношения с татарами. В них утверждалось, что … из братской дружбы и связей граждан Каффы или части их с ханом татарским и его подданными … проистекают большой вред и ущерб для города Каффы и генуэзской общины. На этом основании горожанам запрещалось брать подарки от татар, предоставлять им помещения или принимать их в своем доме, а также вступать в разговоры с послами хана как в городе, так и за его пределами. Столь высокая степень недоверия к татарам являлась следствием крайних противоречий в отношениях между ханством и Каффой, неуклонно нараставших после 1428 года — времени утверждения на крымском престоле ХаджиГерая115. Дальновидный и энергичный политик и воин, он ставил своей целью вытеснить генуэзцев с территории Южного берега Крыма, а при случае — и овладеть Каффой. Власти колонии могли противопоставить экспансии ХаджиГерая только прямую военную поддержку генуэзского правительства.
Осознавая всю серьезность сложившегося положения, Генуя снарядила в помощь Каффе весной 1434 года экспедицию из двадцати галер с шестью тысячами воинов под командованием полководца Карло Ломеллино. Добившись некоторых локаль
ных успехов в военных действиях на Южном берегу, Ломеллино предпринял 22 июня116 того же года попытку захвата Солхата. Однако, его восьмитысячное — как утверждают источники — войско даже не сумело приблизиться к стенам ставкиХаджиГерая.117 Отряды генуэзских наемников8 были остановлены татарами на подходе к местечку Карагоз119. Известны некоторые подробности завязавшейся здесь битвы. Сообщается, что в тот трагический для Каффы день изза жаркой погоды солдаты Ломеллино двинулись к Солхату налегке, уложив свои доспехи и личное оружие в повозки. Многие из них, будучи застигнутыми врасплох, сразу же полегли под градом татарских стрел. Другие, чтобы выжить, должны были притвориться мертвыми. Бой продолжался до глубокой ночи. На следующее утро татары отрезали головы павших генуэзских солдат и, доставив эти страшные трофеи в Солхат, выставили их там на всеобщее обозрение.120
Ужасающие итоги первой же вооруженной схватки с ХаджиГераем обернулись для Каффы унизительным миром и необходимостью выплаты ему большой дани. В последующих отношениях с ханством власти колонии опирались исключительно на политические средства. В результате серии дипломатических маневров Каффа сумела включиться в завязавшуюся еще при жизни ХаджиГерая121 борьбу его восьми сыновей за крымский трон. В конечном счете, ей удалось привести к власти шестого сына ХаджиГерая — дружественно настроенного к генуэзцам Менгли, который будто бы провел молодость в Каффе и, окруженный почестями и вниманием, получил там подобающее принцу образование.122
Однако, воцарение на крымском престоле МенглиГерая уже не могло изменить предначертанной Каффе судьбы. Ее финальная глава открылась 29 мая 1453 года вместе с захватом турками Константинополя. Османы укрепили берега Босфора и настолько надежно блокировали пролив, что в течение двух лет — с 1453го до весны 1455 года — в Каффу не прибыло ни одно судно из Генуи.123 Генуя и сама переживала трудные времена. Казна республики была пуста. К середине XV века она задолжала одному из наиболее могущественных финансовых учреждений средневековой Европы — банку св. Георгия, пайщиками которого были представители самых знатных и богатых генуэзских фамилий, огромную денежную сумму, равную восьми миллионам лир.124 Правительство Генуи рассчитывало поправить дела за счет передачи банку прав на управление своими черноморскими колониями. В свою очередь, правление банка, давно и накрепко связанное коммерческими интересами с торговыми факториями генуэзцев, надеялось, что, получив их в собственное распоряжение, оно сумеет сохранить доходы, которых будет одинаково достаточно как для откупа от турок и татар, так и для обеспечения прибыли. Оформление сделки, закрепившей всю полноту власти на заморских землях Генуи за банком св. Георгия, состоялось в ноябре 1453 года.
Протекторы банка еще не успели приступить к реализации намеченных планов, как здесь произошли некоторые события, сразу же поставившие под сомнение обоснованность их расчетов. Одно из них связано с обстоятельствами рекогносцировочного похода по Черному морю турецкого флота в составе 56 галер под командованием адмирала ДемирКяхьи. Эта эскадра прошла в начале лета 1454 года вдоль берегов Монкастро125, а затем, разгромив по пути Севастополь126 и осуществив несколько пиратских акций в Керченском проливе, вышла на рейд Каффы. Бросив якоря вблизи башни Константина на расстоянии пушечного выстрела от города, османы не проявили поначалу какихлибо других явно враждебных намерений. Однако, уже на следующий день на каффском базаре случилась кровавая ссора, в результате которой горожанами были убиты 15 турецких моряков. Руководствуясь чувствами мести, турки попытались на третий день стоянки атаковать крепость, но, потеряв в первые же минуты штурма 1012 своих воинов, были вынуждены отступить. Последний день пребывания флота ДемирКяхьи в Каффской гавани сопровождался появлением возле городских стен шестисот татарских всадников во главе с ХаджиГераем. Хан встретился с турецким адмиралом и вел с ним какието переговоры. После этого османы подняли паруса и покинули залив курсом на Константинополь.127
Экспедиция ДемирКяхьи способствовала воцарению среди жителей Каффы настроений страха и неуверенности, исподволь живших в их чувствах со времен бесславного похода генуэзцев на Солхат. ХаджиГерай не замедлил воспользоваться этим обстоятельством и вытребовал у властей колонии новую дань в 600 соммов. Никто не сомневался в том, что турки и татары заключили негласный союз, имея в виду развязать в ближайшее время совместные военные действия против Каффы. Это мнение разделялось и властями фактории. Сколько мы могли судить, — сообщал в Геную консул Каффы Деметрио Вивальди, — адмирал не обладал достаточными средствами для осады, почему турки и татары решили на этот раз разойтись.
Незваный визит турецкой эскадры в Каффу послужил сигналом к массовому бегству горожан. По признанию консула, к осени 1454 года отсюда уехали граждане, купцы и латиняне, большинство из которых могли бы быть пригодными для защиты . . . города. И многие из здешних жителей и сейчас покидают город, тайно унося с собой имущество, — указывал он в рапорте протекторам банка св.Георгия, — и убегают они ежедневно, хотя относительно сторожевых постов мы приняли все меры, какие могли128. Нельзя не заметить, что удручающая и, как тогда всем казалось, близкая перспектива войны с союзным татаротурецким войском лишь обнажила уже существовавшую прежде, но до поры не столь явно проявлявшую себя тенденцию к оттоку населения Каффы. Власти колонии пытались, насколько возможно, препятствовать этому процессу. Устав Каффы не разрешал вывозить из города без специального на то позволения господских
слуг и запрещал продавать ее жителей в рабство. За поимку раба, бежавшего из Каффы, полагалась большая денежная награда129. В то же время невольники из других мест — если только они бежали в Каффу не из Солхата — объявлялись там свободными. Однако, эффективность этих мер была незначительной. Во всяком случае, уже к концу 1453 года Каффа могла произвести впечатление беззащитного, пустынного и даже вымершего города130.
Неблагоприятная политическая обстановка, сопутствовавшая начальному периоду протекторства банка св. Георгия над черноморскими колониями, усугубилась двухлетней засухой и неурожаем, особенно подкосившими крымскую факторию. Каффа остро нуждалась в поставках продовольствия извне, тогда как в ее казне не было средств, необходимых хотя бы для оплаты расходов по поставке сюда зерна.
Угроза голода гнала из каффской колонии не только городских жителей, но и сельское население, прежде всего — неимущих работников, которые пытались найти применение своим силам в других, не столь сильно пострадавших от засухи, регионах Причерноморья. Правлению банка удалось несколько стабилизировать численность горожан принятым в декабре 1454 года чрезвычайным решением об амнистии беглецам и неоплатным должникам. Оно предусматривало предоставление всем бывшим жителям Каффы гарантированного права в течение пяти лет возвращаться туда вместе со своими семьями, имуществом, товарами и капиталом и находиться, пребывать и проживать там и беспрепятственно вести торговые дела. В этом постановлении указывалось, что вернувшимся в Каффу прощаются любые долги, общественные или частные, не превышающие 200 серебряных соммов, которые они должны были бы выплатить коммуне Генуи, массарии Каффы или какимлибо частным лицам131.
В свою очередь, власти колонии пытались урегулировать отношения с турками. К весне1455 года они сумели добиться от Мехмеда II согласия на ослабление режима блокады проливов, а также некоторых уступок, способствовавших нормализации каффской торговли в Причерноморье. При этом Каффа обязалась выплачивать султану ежегодную дань в 3000 венецианских дукатов. Причина отсрочки ожидавшегося нападения на Каффу заключалась, главным образом, в том, что после захвата Константинополя турки перенесли центр своей внешней политики на борьбу с Венецией и ее союзниками — Венгрией и Албанией. Развязывая войну с ними, Мехмед II явно рассчитывал если и не на прямое содействие, то на косвенную поддержку Генуи. Замысел султана вполне оправдался и на самом деле: поставляя в турецкие порты необходимые османам товары, генуэзские купцы выступили в этом конфликте фактически на его стороне. С установлением относительно мирных отношений с Турцией Каффа решила только часть своих проблем. Общий упадок морской торговли принуждал каффских купцов к поиску новых торговых партнеров в государствах Восточной Европы и упрочению контактов со странами Подунавья, через которые пролегали кратчайшие пути в Западную Европу. Одновременно Каффа расширяет торговые связи с Московской Русью.132 Там обосновались итальянские коммерсанты, многие из которых представляли интересы известных генуэзских семей: Спинола, Дель Орто, Заккариа, Империале и некоторых других знатных фамилий.133 Торговый маршрут из Москвы в Каффу проходил через Коломну и Рязань к Дону, а далее — уже как водный путь — по Азовскому и Черному морям. Дошедшие до нас документальные свидетельства о московской торговле с Каффой касаются заключительного периода истории генуэзской колонии. К ним относятся, в частности, две грамоты Ивана III, датированные 1474м и 1475 годами. Первый из этих документов предписывал московскому послу боярину Беклемишеву потребовать у консула Каффы объяснений по поводу ограбления русских купцов, в результате чего те потерпели убытки в сумме 2000 рублей. Вторая грамота адресована МенглиГераю. Она содержала просьбу об оказании влияния на подвластных хану каффцев с тем, чтобы они вернули отнятые у русских купцов деньги, и соответствующее случаю угрожающее заявление: а если не отдадут, то пусть знают, что сие с них насильственно доправлено будет.134
Судя по генуэзским источникам, имущество московских купцов было конфисковано по указанию самого консула в отместку за ограбление каффских предпринимателей какимито казаками, которые будто бы являлись поддаными русского Великого князя. Упомянутые документы, кроме того, что они дают некоторое представление о масштабах товарооборота между Каффой и Москвой, освещают, в какойто степени, еще и характер самой эпохи. Совершенно очевидно, что генуэзские и русские купцы поочередно стали жертвами заурядных пиратских акций. В соответствии с нравами времени, разбойничий промысел считался обычным способом приобретения средств к существованию, а при наличии известной удачи — самой верной дорогой к богатству. Этот источник доходов признавался Каффой официально. В ее Уставе присутствовали специальные положения, определявшие порядок распределения трофеев, завоеванных авантюристами. В случае захвата экипажем каффского корабля135 какойлибо добычи, одна ее половина должна была передаваться общине, другая — шкиперу судна. Каффские купцы охотно совмещали коммерческие морские экспедиции с корсарскими рейдами. Известен, например, случай, когда некий владелец бригантины из Каффы ограбил в открытом море сицилийца Андре Теуфорте, хотя тот имел охранную грамоту генуэзских властей.136 Захват чужого имущества на суше поощрялся особо. Лица, овладевшие какимито трофеями подобным образом, объявлялись их полноправными собственниками. Консулу надлежало таковых… перехватывающих поддерживать, давать им помощь и оказывать покровительство.
Касаясь некоторых аспектов проблемы пиратства, мы бы не хотели свести ее всю целиком к частным случаям истории Каффы. Само понятие пиратство всегда имело широкое содержание и толковалось с древних времен поразному: пытаться овладеть чемлибо, нападать, штурмовать, совершать нападения на корабли. В более строгом значении оно применялось римлянами, которые соотносили термин pirata исключительно с морским разбоем. В римских юридических сборниках зафиксирован закон, приравнивавший пиратство к профессиям моряка и купца.
В тех же документах сформулировано по своему классическое определение признаков врага и не врага: враги — это те, которым … объявляет официальную войну римский народ, или они сами римскому народу; прочие называются разбойниками. В латинском контексте эти прочие разбойники обозначались, в отличие от пиратов, термином latrunculi. Любопытно, что словом latrunculus римляне называли также наемных солдат, а еще — игральные кости. Таким образом, они не видели особых различий между разбойниками и наемными воинами, считая тех и других как бы детьми Фортуны.

читать делее