РАБСКИЙ ЦАРЬ (продолжение)

Город 25 веков Оставить отзыв

ВИТАЛИЙ ПОЛУПУДНЕВ

… Стоило пронестись известию, что Диофант вышел с флотом из Херсонеса, как бывшие невольники на Боспоре сразу забросили свои дела и схватились за оружие. С невиданной страстью и решительностью стали готовиться к встрече незваных гостей.

Даже закованные в цепи преступники, что отбывали наказание в мастерских, просились в строй, желая участвовать в войне.

— О великий царь! — кричали они, гремя кандалами, при виде озабоченного Савмака, часто посещавшего кузницы и оружейные мастерские. — Не забудь о нас, дай нам оружие, мы хотим разить врагов наших!.. Мы кровью искупим свою вину перед тобой!.. Смилуйся!.. Получив копье и свободу, они торопливо бежали в бани, мылись, добывали кое-какую одежду и превращались в воинов.

А весна стояла зеленая, кудрявая. Сады отцвели, как никогда, богато. Зеленели нескончаемые поля, теплые дожди сменялись солнечными, паркими днями. К Савмаку пришли жрецы и объявили, что верхние боги милостивы к нему.

Все откровения свыше говорят о хорошем урожае, об изобилии плодов в этом году. Благоволят к тебе боги, государь, признали они тебя!..

Савмак выслушивал жрецов внимательно, делал посвящения богам, приносил жертвы, но в душе чувствовал неприязнь к служителям греческих храмов, видя в их глазах скрытую ложь. Их предсказаниям не верил. Зато Гликерия трепетала, вслушиваясь в зловещие намеки жрецов.

Ничего, — со смехом успокаивал ее Савмак, — если бы боги хотели нас погубить, они вполне могли бы сделать это в ночь восстания…

Однако в народе ходили слухи, что где-то кобыла ожеребилась вороном. А гадатели по зеркалам определили, что отражения в зеркалах приняли красный оттенок. Настроения тревоги и ожидания страшных бедствий охватили горожан.

Савмак оказался слишком прост для опытного в военной хитрости

Диофанта. Он поверил беглому фанагорийскому рабу, который переправился через пролив на плоту из двух бревен и сообщил, что Карзоас (правитель Фанагории. — Ред.) хочет высадить свои войска в Парфении. Диофант же, по словам беглеца, нанесет первый удар с моря но Нимфею. Раб был изранен и худ, страшно зарос бородою. Он клялся, что подслушал разговор господ и из их уст получил эти сведения. Большего он сказать не мог, так как был якобы схвачен стражей, пытаем, но сумел ночью порвать узы и бежать в лагерь свободы…

К Нимфею немедленно подтянули сотни молодых сатавков Пастуха (крестьянского предводителя. — Ред.). Побережье заняли сильнейшими отрядами с Атамазом во главе. Все воины последнего были в защитных доспехах, умели обращаться с крутильными и рычажными камнеметами. Многие отлично стреляли из тугих луков.

Но Диофант внезапно начал высадку и Феодосии. Его войска брели по воде к берегу, прикрываемые непрерывным дождем каменных глыб, свинцовых ядер и огромных, как копье, стрел из катапульт, установленных на палубах многочисленных кораблей, в том числе и херсонесских.

Феодосийские рабы не сдали бы города сразу, они были сплочены и послали за помощью к Савмаку. Но в результате предательства группы рабов, подкупленных зажиточными горожанами, гонцы были перехвачены, ворота города открыты. Панцирная тяжелая пехота ворвалась в город, круша все на своем пути, подобно стальному тарану. Рабы с топорами и выкованными клевцами, что пробивали латы и шлемы, обрушились на них из боковых улиц, погибли во множестве, но сумели Положить всех воинов передового, ударного отряда Диофанта, залив Немногие из воинов-рабов спаслись из феодосийской мясорубки.

Они рассказывали, как им в тыл ударили вооруженные эллины-горожане. Зажатые с двух сторон, рабы смешались. Их окружили и стали забрасывать горящими амфорами с земляным маслом, камнями и

расстреливать в упор из невиданного оружия, именуемого «гастрафетами». Один такой гастрафет доставили Савмаку. Чтобы натянуть крепчайшую тетиву из бычьих жил этого самострела, царь должен был навалиться на приклад его животом, уперев передний конец в землю.

Вызвав оружейников, Савмак приказал им немедленно начать изготовление таких гастрафетов, работая днем и ночью.

Немало феодосийских повстанцев, рассказывали участники первых боев, спасались в храмах, объявив себя «умоляющими» у алтарей. По старинным законам, умоляющие являлись неприкосновенными. Но понтийцы не посчитались с этим. Они врывались в храмы с обнаженными мечами и рубили мятежников у ног идолов, не щадя даже матерей с младенцами на руках. Колонны храмов и стены в них были забрызганы кровью на высоту человеческого роста.

-Законы, земные и небесные, не для взбунтовавшихся рабов! — заявил Диофант на площади. — Убивайте мятежников всеми способами! И чем больше убьете, тем большее благо будет вам!

Были и такие, что сдались врагу, дабы спасти свои шкуры. Они объявили, что готовы идти в бой против Савмака. Полководец вывел их на рыночную площадь и всех прибил к столбам наконечниками поломанных копий. Одним копья втыкали в глаза, а потом стучали камнями, чтобы острия, пронизав череп, вошли в дерево. Другим вскрывали животы и обматывали столбы кишками. Третьим пропускали веревки через рот до самого низа, проталкивали их палками, а потом растягивали казненного меж столбов — «для просушки», как говорили озверелые воины. Пленных вешали за ребро, сажали на колья, окутывали сеном и поджигали.

Савмак приказал все это рассказать воинам и народу Пантикапея. — И в сараях жгли людей, — повествовали феодосийцы, — кругом города на много стадий несет духом горелой человечины. К оружию, братья, стойко держитесь, враг не так силен, как говорят трусы! Но если он победит, то горе нам

Был разыскан и схвачен тот раб, который дал ложные показания О намерениях врага. В нем опознали бывшего Саклеева доверенного-длинноголового Аорса (военачальника Перисада. — Ред.).

Так началась последняя, печальная страница короткой истории рабского государства, содержанием которой явилась отчаянная защита каждой пяди освобожденной земли…1

1 О характере и движущих силах восстания, вспыхнувшего в конце II в. до н. э. под предводительством Савмака, в исторической науке пока нет единого мнения. До недавнего времени господствовала точка зрения академика С. А. Жебелева, который трактовал его как восстание скифских рабов. В последних же работах видных историков — исследователей Боспора В. Ф. Гайдукевича и К. М. Колобовой высказана мысль о недоказанности рабского происхождения Савмака. В. Ф. Гайдукевич пришел к выводу, что восстание на Боспоре — это восстание трудового скифского населения, в том числе, может быть, и рабов, против своих угнетателей — малоазийско-греческой знати.

Роман «Восстание на Боспоре» писался до дискуссии, и автор, естественно, придерживался господствовавшей тогда точки зрения.

Коментарии закрыты.