Каждый приход иностранца приносил барыши в карманы различных экспортеров хлебных компаний с их штатом скупщиков, комиссионеров, грузчиков. Недаром почти на каждой феодосийской улице виднелись амбары и ссыпные пункты. По утрам облака мелкой пыли просеиваемого через машины зерна падали толстым слоем на мостовую. У дверей непрерывно разгружались подводы, доверху наполненные жирной украинской пшеницей — знаменитой арнауткой, конкурировавшей со злаками всего мира.

Территория порта была любимым местом пребывания и гуляния публики, как приезжавшей, так и местной. За прошедшие 30 лет на территории порта произошел ряд перемен. Исчезли две деревянные пристани. Одна из них принадлежала Русскому обществу пароходства и торговли. Она шла параллельно волнорезу, имела пакгаузы. За ней располагалась спасательная станция. На расстоянии 30-40 сажен от последней в море вдавалась пристань Азовского общества.

Помню я как к этой пристани подошел пришедший первым рейсом теперешний портовый катер Кафа с финской командой, обогнувшей всю Европу. Здесь же была его постоянная стоянка до уничтожения пристани. Пароходы Российского и Волго-Донского обществ приставали на оконечности морского мола. Иностранные суда имели стоянку на всем протяжении порта. Своего места для парусников не имелось. Они швартовались в любом свободном участке портовой территории. Не сразу застраивалась и остальная территория порта. Первыми складами зерна считались те цинковые пакгаузы, которые и сейчас своим оригинальным видом привлекают внимание приезжего. Затем возникли каменные строения складов на стороне порта, идущей перпендикулярно к волнорезу, и возникли покрытые деревянные платформы в других частях мола. Все постройки были закончены до 1902 года.

Территория порта не ограждалась никакими стенами и заборами. По ней свободно ходили, кто хотел, часто не обращая внимания на отчаянные свистки маневрировавших поездов. Мост через портовую территорию у памятника Александру III перекинули позднее, а краны для погрузки судов поставлены после 1917 года.

Нельзя сказать, чтобы городское управление Феодосии не заботилось о развитии порта. В 1902 году ему удалось добиться установления в городе постоянного навигационного тарифа с целью увеличения прилива грузов.

Маленький город отличался большой портовой оживленностью. Не было дня, чтобы на причалах порта не стояло несколько судов. I) осенние месяцы, после уборки хлеба, не хватало места для иностранных судов, и они терпеливо отстаивались в море за широким молом.

Четыре конкурировавших между собой общества устраивали пароходные гонки. С ними состязались в дешевизне фрахта многочисленные парусные суда. Они брали грузы во все порты Азовского и Черною морей, ходили в Турцию, Грецию, возили чечевицу в средиземноморские порты Франции. Среди парусных судов встречались турецкие кочермы, которые так любил писать Айвазовский, итальянские клипера, русские парусники, поддерживавшие сообщение между портами Черного моря и Марселем. Частыми посетителями порта считались греческие, итальянские, английские, шведские и голландские суда. Реже заходили немецкие и еще реже — французские пароходы.

Кроме судов, приходивших в порт за хлебом, в Феодосию съезжались все иностранные суда, направляющиеся и в другие порты Азово-Черноморского побережья. Здесь они проходили карантин и получали разрешение на дальнейшее следование. Иногда за волнорезом насчитывалось по нескольку десятков пароходов, терпеливо выстаивающих на якорях положенные карантинные сроки.

Однажды я насчитал в порту у причалов и за волнорезом до 35 пароходов. Целый торговый флот, оживлявший берег Феодосии!

Количество пароходов менялось, но можно утверждать: не было ни одного дня, чтобы пароходные гудки и сирены не оживляли воздух своими призывными криками. Только в 1921 году количество судов резко уменьшилось. Это был тяжелый год, поразивший недородом хлебов Тавриду и Южную Украину.

Понятие, что при таком положении вещей, когда в порту скапливается большое количество судов с командой крепких, здоровых людей, и город и порт становятся значительно оживленнее. Жизнь порта начиналась рано утром. Еще солнце не успевало искупаться в глубоких водах древнего Понта, как первым пробуждались рыбаки. Их баркасы с самыми романтическими названиями уплывали из бухты в различные направления и исчезали за мысом св. Ильи. Вспугнутые чайки и бакланы кружатся в воздухе, пронзительно кричат и вновь садятся на красные железные бочки, поскрипывавшие на якорях.

В порту тихо. На иностранных судах еще спят. У пароходов прогуливаются портовые таможенные стражники с портупеей на боку, тихо переговариваются одиночные рыболовы, приютившиеся с удочкой на оконечностях мола; к пристаням съезжаются экипажи, сходятся носильщики.

С восходом солнца за волнорезом появляются черные дымки пароходов, идущих в Феодосию со стороны Одессы. Иногда выйдешь на волнорез и становишься свидетелем пароходной гонки конкурирующих пароходных компаний. Идет борьба за пассажиров, за грузы, кто скорее причалит, скорее отойдет.

Первое время побеждало Русское общество пароходов и торговли. Его быстроходные пароходы обгоняли суда и Азовского, и Российского обществ. Потом победителем стало выходить Российское общество, прикупившие себе новые быстроходные суда. Азовское общество не выдержало конкуренции и разорилось. Его пароходы купило Русское общество.

Гудки пароходов, крики носильщиков, громыхание экипажей, визги лебедок нарушают тихий покой еще не проснувшегося города. Появляются метельщики, громыхают железные запоры хлебных пакгаузов, под навесы амбаров стекается бесшабашная армия оборванных и босых грузчиков, неопрятно одетых женщин. Грубые и громкие голоса заставляют проснуться и тяжелые корпуса безмолвствующих судов. На палубе слышится иностранная речь, за кормой распускаются флаги, вахта сменяет вахту, и в унисон к протяжной песне баб, зашивавших мешки под навесом амбаров, с пароходов несутся удары молота о стальную обшивку бортов.

Трудовой день начался. Под жаркими лучами солнца взбегают по трапу мускулистые тела с пятипудовыми мешками на согнутых плечах. Живой конвейер бронзовых тел! Труд дешев. Больше людей — меньше пароходных простоев! И с утра до вечера движутся люди, обливаясь тяжелым потом, с опущенной книзу головой и спиной, согнувшейся под тяжестью зерна.

Кто они эти люди, эти грузчики? Больше пришлые татары с Форштадта, беднейшее население Карантинной слободки. Рядовой феодосиец не пойдет на такую работу. Он устроится смотрителем или сторожем амбара, табельщиком, возчиком или, наконец, уедет агентом по закупке зерна в таврические, украинские деревни, но не будет гнуться под сорокаградусным пеклом феодосийского солнца.

Коментарии закрыты.