Зато как оживает порт на закате солнца! К шести часам, точно по приказу, умолкает несносный ветер, изо дня в день дующий в летние месяцы над городом. Море становится зеркальным, горы и окружающие холмы розовеют ночными красками заходящего солнца и, наконец, погружаются во мрак. Загораются огнями суда. Огромные фонари освещают паутину рельсовых путей, притаившиеся амбары. Черные тени падают на море, переползают на портовые массивы плит. На волнорезе зажигается маяк, и гигантский светящийся глаз строго глядит в непроницаемый мрак скрытого горизонта. Осторожно булькает волна, ударяясь о днища лодок и борта судов. Феодосийцы толпами валят на широкий мол или волнорез.

Первыми в порту появляются люди семейственные, деловые, толстые, откормленные караимы, армяне, греки, русские, евреи. В их руках пакеты с семечками, орехами, жареным горохом, пересыпанным изюмом, рахат-лукум, фрукты. Эта категория феодосийцев не любит волнореза. Усевшись на бревнах, лестницах, ящиках и, добросовестно покушав принесенные с собой лакомства, они степенно обходят широкий мол, останавливаются перед ярко освещенными иллюминаторами пароходов, пришедших с Азовского моря или из Батума, и с достоинством возвращаются домой другой дорогой, мимо купален Галичева. Завтра надо рано открыть лавки, амбары, лотки, мастерские. За ними приходят другие, приезжие, федосийская молодежь, романтики всех возрастов. Они не нагружены пакетами с лакомством. Для них каждый шорох или звук с моря приобретают особенный интерес и понятное одной юности значение. Не налюбуешься феерической картиной моря с утонувшими в нем огнями судов и порта. А тут еще хоровая песня со скользящей по бухте лодки или звуки гармоники и гитары. Есть от чего прийти в умиление москвичу, вообще северянину, попавшему по нездоровью в Феодосию. Эта категория не особенно любит волнорез. Женской молодежи, а особенно учащимся, неприлично в вечерние часы находиться на нем, а душе романтиков больше импонируют огни пароходов, пришвартовавшихся к причалам.

Последними появляются влюбленные, по вековечному обыкновению предпочитающие уединение. Они избегают людей и света. Они не любят широкого мола. Волнорез спасает их от любопытных, но часто не спасает от пронзительных взоров надзирателей учебных заведений. Этот позорный институт людей недавнего прошлого редко уходил с волнореза без обильной добычи. Волнорез в позднее время, в представлении добродетельных мамаш, является обязательным местом соблазна и грехопадения, конечно, платонического, их наивных дочек. И нужно сказать, мамаши редко ошибались. Какое сердце могло устоять перед торжественной красотой южной ночи и той чарующей картиной, которая открывалась отсюда при лунном освещении сияющих гор и украшенного моря!

Коментарии закрыты.