Айвазовский лишил Феодосию ее чудесного берега, ее неповторимого больше нигде в Крыму по обширности пляжа, а главное — ее уютной и красочной бухты, нарядил берег в каменные одежды грязного мола и этим положил предел дальнейшему развитию Феодосии как всероссийского курорта. Он забыл о Бьерне или Остенде. Там могли найти выход из положения и сочетали меркантильные интересы с интересами развития курортов, получивших мировую известность.

И когда я вспоминаю старый феодосийский пляж, без конца тянувшийся вдоль теперешней портовой территории, линии железной дороги — в одну сторону, а с другой стороны — до карантинных стен и длинной дуги волнореза, мне грустно становится глядеть на темный участок берега, отведенный для тысячной толпы купальщиков в позднейшее время.

Не преувеличивая, можно утвердительно сказать, что пляж для феодосийцев являлся местом, где сосредоточивалась почти вся жизнь сонного городишки допортового периода. Сюда приходили частенько завершать свои дела мелкие рыночные торговцы. Здесь за бутылкой вина и вкусной закуской просиживала в вечерние часы гуляющая и веселящаяся молодежь. Очень часто свидетелями ночных кутежей- являлись на утро валяющиеся на берегу пустые банки, бутылки, осколки стекла, причинявшие купальщикам частые ранения ног.

На ппяже рождались и оканчивались романы феодосийцев. Пляж был свидетелем как любовных восторгов, так и горьких рыданий, разбитых надежд. Но зато среди обманутых и покинутых девиц еще не было скверной привычки кончать жизнь самоубийством при помощи самоутопления. Мелкая глубина дна быстро отрезвляла горячие головы.

Только с постройкой волнореза начали кувыркаться в море соблазненные девчонки и топить свой позор на морском дне. В памяти встают и мои прогулки с отцом на приветливый и гостеприимный пляж. На мелкий, бархатный песок втягивались многочисленные турецкие фелюги и рыбацкие баркасы. Турки привозили из далекой Анатолии дешевые и вкусные фрукты. Их утлые суденышки смело переплывали негостеприимный Понт. На берегу фелюги окружались юркими перекупщиками, торговцами и покупателями. Начинался торг с возгласами, ударами по рукам, с притворной руганью. Вечером у фелюг разводился огонь и молчаливые анатолийцы окружали костер.

На одной из картин Айвазовского, находящихся в его галерее, хорошо изображена такая фелюга, вытащенная на берег, с опрокинутым над ней парусом. Под парусом расположились на отдых турки; он же защищал их от зноя и дождя.

Рано утром на берег сходились и любители покупать живую рыбу или рыбу, которую еще не успело тронуть жаркими лучами солнце. Рыба продавалась или поштучно (крупных размеров), или на глазок. Иногда взвешивали одно око (3 фунта). Око султанки стоило 12 копеек, кефали — 15 копеек, ведро камсы — 10 копеек. Рыба была дешевая. Ловилось ее очень много. Улов некуда было сбывать. Железная дорога еще не успела соединить море с прожорливыми центрами тогдашней России.

В отличие от молчаливых и трезвых турок феодосийские рыбаки шумно справляли удачную продажу рыбного улова. На пляже появлялись водка, вино, и пьяные песни будоражили всю ночь тишину спящего залива.

Для пьянства и разгульного веселья нигде нельзя было найти более удачного места, как пустынный берег моря. Придя однажды с отцом еще до восхода солнца на пляж, мы увидели следующую картину: усталые, измученные за ночь зурначи с трудом выдували исступленные мелодии татарских плясовых напевов. Даул — большой барабан глухо гудел в такт танцующим под песни татарам. Прокутивши всю ночь где-то на Форштадте, гулявшая на свадьбе молодежь решила закончить веселье на пляже. Часть из них спала глубоким сном на берегу, а другая с пьяным упорством танцевала, спотыкаясь, падала, падала, вновь поднималась на ноги и настойчиво подгоняла музыкантов криками: Чал! Чал! (Играй! Играй!).

Только на небольшом участке пляжа, начиная приблизительно от дома бывшей гостиницы Центральная до улицы Дуранте (теперь Дзержинского), еще соблюдались некоторые правила санитарии. За относительной чистотой следили расположенные на этом участке купальни.

Под словом санитария следует понимать не какой-нибудь систематический уход за берегом. Обычно часто волны выбрасывали на берег трупы дохлых дельфинов, собак, кошек. Ночью на пляж тайком свозили мусор из близрасположенных домов. Все эти дары суши и моря разлагались под жарким солнцем, отравляли воздух вонью, пока разбушевавшимися волнами не уносились обратно в море. Спокойные феодосийцы, уверенные, что так и должно быть, старательно обходили зараженные места, благо берег и пляж обширны, располагались на таком расстоянии, куда ветер не доносил неприятной вони.

На вышеуказанном участке разлагающимся трупам не полагалось быть; т.к. перевозка на свалку непрошеных даров сердитого моря могла стоить 20-30 копеек, то из этого положения выходили следующим образом: мальчишке вручался пятак или гривенник и давалась веревка. Под шумные крики толпы мальчуганов дохлая собака или кошка переносилась в другую часть пляжа или же относилась далеко в море и пускалась на волю волн.

Коментарии закрыты.