Царственный вид дачи Стамболи породил о ней слухи, сравнимые с тайнами Мадридского двора. Говорили, что в послевоенные годы её в строжайшем секрете го-товили для приезда И.Сталина, что в ней негласно лечились члены бывшего ЦК и т.д. Достоверно, впрочем, что 29 августа минувшего года в ней отобедал президент Украины Л.Кучма. Таким образом приписываемое даче высокое предназначение в какой-то мере исполнилось.
Здание по праву считается жемчужиной Феодосии и одним из прекраснейших ар-хитектурных памятников Крыма. Возведённое на холме в великолепно интерпретиро-ванных формах мавританской архитектуры, оно победно возвышается над всей феодо-сийской набережной с прилегающими кварталами. Обширные подвалы, гроты и фли-гель, разнообразие мотивов и фактур в отделке, всевозможные башенки, крытые гале-реи и террасы придают ему восточный колорит и величественность. Необычная красо-та здания привлекает к нему самое пристальное внимание жителей и гостей города, но, как ни странно, ни о нём, ни о его бывшем владельце, Иосифе Стамболи, мы ничего не знаем: официальные документы почти не сохранились, а скудные предания уходят вместе со старым поколением.
Вот почему, поднимая вопрос о катастрофическом положении уникального архи-тектурного памятника, мы постарались собрать и все возможные сведения о семье Стамболи.
Стамболи-отец, Вениамин Осипович, вышел из бедной караимской семьи.
С утра до вечера он набивал гильзы сигарет и продавал табак на Итальянской улице. Затем совместно с Абрамом Хафузом купил соляные промыслы на Арабатской стрелке, а в 1861 г. уже был в состоянии перейти в сословие купцов и начать табачное производство. Сохранилась фотокопия его прошения к Таврическому губернатору, на-писанного, вероятно, каким-нибудь писарем, поскольку молодой коммерсант был не силен в грамоте и плохо говорил по-русски: «Причисляющийся в купца феодосийский мещанин Вениамин Стамбули (он же Константин) ходатайствует о досволении от-крыть ему в г. Феодосии в доме жены Губернского Секретаря Ольги Оржениковой, та-бачную фабрику.»
Через три года Вениамин построил собственную «фабрику табаку и папирос», на которой трудилось пока только 60 рабочих-мужчин. Со временем она значительно расширилась и стала лучшей не только в Феодосии, где тогда насчитывалось 4 табач-ных фабрики, но и в Крыму.
Её продукция пользовалась известностью в России и Европе, чему, между про-чим, немало способствовал табак «дюшес», выращивавшийся в болгарской деревне Кишла (с. Курское).
Удачливый фабрикант был заботливым мужем и отцом, о чем свидетельствует трогательная эпитафия на его могильной плите.
Умер он в 1897 г. на 68 году жизни, оставив солидный капитал трем сыновьям – Иосифу, Исааку и Моисею. И хотя табачная фабрика досталась всем троим, как-то так получилось, что управлять ею стал старший брат.
Иосиф значительно развил семейное предприятие. В 1908 г. он сделал надстройку третьего этажа фабрики, штат которой значительно возрос.
Тепе5рь здесь уже работали в основном женщины. Стамболи становится купцом 2-й гильдии и первым денежным магнатом города. Существует мнение, что наиболее богатое до того времени семейство Крымов значительно потеряло в доходах из-за кон-куренции с новоявленным негоциантом. Можно догадываться, что его отношения с семейными кланами караимских аристократов Крымов, Майтопов, Хаджи были до-вольно сложными: сословные предрассудки тогда держались крепко и на выскочку с низов смотрели косо. Во всяком случае, по одному из преданий, Хаджи, даже пород-нившись со Стамболи, несколько стыдились этого родства.
Походе, однако, что самого Иосифа это мало трогало. Это был человек широкого размаха, любящий пиры, общество, веселье и нередко устраивавший званые вечера. По воспоминаниям швеи Стамболи, переданным нам его племянницей, обедал он обычно со всеми домашними: сам вместе с женой восседал во главе длинного стола, всегда во фраке, с чистой салфеткой за воротником, ниже помещались дети с гувер-нантками,
а в конце, за одним столом, обедала прислуга. В 1917 г. швея помнила его пожи-лым, лет 42, небольшого роста, с брюшком, лысоватым и не слишком видным, в отли-чие от его молодой супруги, красавицы-караимки.
Столь же хлебосольно держался Иосиф и в городе. Он был членом Феодосийского благотворительного общества, щедрым меценатом и единственным попечителем жен-ской профессиональной школы. Многое он делал для своих рабочих. Нам, впрочем, однажды высказывали и другое: что Стамболи не был таким уж «добрым дядей», люди трудились у него в стесненных условиях, болели туберкулёзом. Отголоски конфликтов семьи Стамболи с рабочими, кстати, дошли до нас со времён Вениамина.
Одна из его дальних родственниц еще помнит передававшиеся в их роду слова, сказанные им во время одного из таких столкновений: «Я копейка к копейке собирал, а вы дырка на дырке делал!» Сохранилась и краткая заметка «Крымского вестника», со-общавшая 29 июля 1906 г. о забастовке 120 сельхозрабочих в экономии Асан-Бай (с. Изобильное)
братьев Стамболи.
Заметим, что подобные моменты существовали в жизни любого фабриканта. Да и нельзя крупную личность воспринимать в одной плоскости. Важно, что народная па-мять донесла до нас образ именно щедрого Стамболи, никогда не отказывающего тем, кто к нему обращался за помощью. Говорят, он построил дома многим своим рабочим и особенно заботился о девушках: когда его работница выходила замуж, он давал им приданное и мог нагрузить всяким добром целую подводу. К прекрасному полу, как можно заметить, он испытывал слабость. Рассказывают, что он имел несколько вне-брачных дочерей от разных женщин и одного внебрачного сына. Последний умер лет 15 назад в Феодосии, однако нам удалось разыскать побочного внука. По его словам, его бабушка Надежда Мефодьевна (р.1888 г.) работала на табачной фабрике и в 1917 г. родила от Стамболи мальчика, названного Семёном, — как говорили, очень похожего на отца. Иосиф выдал её замуж за своего приказчика Константина Степановича Ромасько, построил им дом на Карантине (на противоположном от своего особняка конце города) и купил мебель.
В доме до сих пор сохраняется внутренняя отделка, изящные люстры и кое-какая мебель тех времён: сильно поеденные шашелем шкафы, секретер, зеркало с мраморной подставкой, кресла. Стамболи подарил Ромасько и библио-теку, но во время войны её увезли немцы.
Настоящую любовь, однако, Иосиф испытывал лишь к своей красавице жене, урождённой Кальф, из Евпатории. Если верить преданию, в котором возможная правда переплетается с поэтическим вымыслом, именно к десятилетию их совместной жизни он построил виллу, ставшую жемчужиной Феодосии. Строительство Стамболи раз-вернул с присущими ему широтой и размахом. Из Австрии был приглашен знамени-тый архитектор Отто Вагнер (а возможно и не он, а петербургский Вегенер, — докумен-тов не осталось), из Петербурга – мастер-краснодеревщик Матвей Королёв (он так и остался в Феодосии, умер лет 30 назад), из местных мастеров-каменщиков – Яни, Ко-сари, братья Береховы, Васильев, Шмидт.
Особняк обошелся поистине в царскую сумму – 1 миллион 100 тысяч рублей. Для сравнения: работница табачной фабрики получала в то время 5 рублей, на которые могла купить мешок муки и целую подводу овощей.
В пересчёте на современные гривны дача стоила не менее миллиарда.
Это был последний особняк-дворец, возведённый на Феодосийской набережной разбогатевшими банкирами и фабрикантами: на пороге уже стояла Первая мировая война, а за ней – революция 1917 г.
Наступили тяжелые времена. О состоянии дач после их национализации сообща-ют документы Центрального управления курортами Крыма Наркомздрава: «Очень большое количество роскошных дач, гостиниц вполне пригодных для санаториев и домов отдыха, находится в совершенно разорённом виде…». При всем том дача Стам-боли на первом этапе своего существования никаких существенных перестроек не претерпела.
Великая Отечественная война превратила половину Феодосии в руины. Особенно пострадали центральный и приморский районы. На проспекте Ленина были «почти полностью разрушены все лучшие здания» (секретная «Записка о состоянии архитек-туры», 1952 г.). Уцелела одна дача Стамболи.
Можно приписать это чуду, а можно поискать и земные причины. Предоставим слово одному из потомков Розенблюмов, особняк которых стоял по соседству с дача-ми Сувориных и Стамболи: «Во времена войны
на даче Стамболи был немецкий госпиталь высшего комначсостава. Ниже в парке помещалось кладбище, — тоже немецкого комначсостава. Лет пять назад приезжали в Феодосию немцы. Выкопали останки, всё перепахали, уничтожили розы, хризантемы, посадки деревьев. Физически погубили парк. Я тогда по проспекту мимо с женой про-ходил, так поругался.
Говорят: здесь похоронены солдаты. Здесь не солдаты, а высший комначсостав: генералы, полковники СС». Не исключено, что это и повлияло на особое отношение к зданию. Рассказывают также, что во время оккупации один из Стамболи приезжал в Феодосию и устраивал на даче
не то ресторан, не то увеселительное заведение для немецких офицеров. Сущест-вуют и другие версии.
В последнюю четверть века здание всё заметнее начало подвергаться разруши-тельному действию времени. Несколько раз предпринимались попытки его реставри-ровать. В 1994 г. перекрыли новую кровлю из оцинкованной стали, заменили про-гнившие балки, усилили кладку вентиляционных труб. Часть конструкций, грозивших обрушиться, разобрали. Однако отсутствие финансирования заставило свернуть рабо-ты. Это была последняя попытка спасти и оживить дачу Стамболи.
Невозможно описать, какое щемящее чувство вызывает лучшее архитектурное сооружение города. В стенах башни появились вертикальные трещины, верхние пло-щадки протекают, карнизы на башне разрушены, керамические плитки, которыми от-деланы фасады и башня, во многих местах отпали. Дожди и проходящие мимо желез-нодорожные составы, от которых здание ходит ходуном, делают своё дело. По всей видимости, существовать ему осталось недолго.
Еще трагичнее сложилась судьба табачной фабрики, некогда основного источника доходов Стамболи: она сгорела достопамятного 9 марта 1990 года.

Источник: газета КАФА №24 от 28 марта 2000 г

Оставте свой отзыв