Каффа События, предшествовавшие XIII столетию, не оставили в Феодосии почти никаких следов. Последнее упоминание о ней содержится в трудах церковного автора IX века Епифания: Феодосия днесь град ни стона человеча в ней есть. Позднее даже и само имя этого некогда процветавшего эллинского центра будет забыто, а возникший на его руинах новый город унаследует свое название уже от прилегавшей к Феодосийскому заливу местности — Каффа. Предпосылки грядущего расцвета Каффы вызревали далеко от берегов Таврики. Важнейшая из них заключалась в хозяйственном прогрессе средневековой Европы и резком возрастании на этом фоне международной торговли. В XIII-XV веках ее центрами были две итальянские республики — Генуя и Венеция. Источники их морской колониальной мощи берут свое начало в Крестовых походах западноевропейских феодалов на Ближний Восток (XI-XIII вв.). Оказав крестоносцам помощь в высадке их на берега Леванта ‘, обе получили исключительные привилегии для торговли в этом обширном и развитом в коммерческом отношении регионе. Идеология первого крестового похода целиком определялась религиозным лозунгом освобождение гроба Господня, а его прагматический смысл — стремлением европейцев к захвату новых земель и открытому разграблению богатств Востока. Хотя и Венеция, и Генуя состояли в числе активных организаторов этого и последующих походов, их устремления имели, в сущности, несколько иной подтекст. В основе экономического благополучия обеих лежала торгово-посредническая деятельность, построенная на механизме извлечения прибыли из разницы цен на произведенную в различных странах продукцию. Та и другая, таким образом, были заинтересованы в сохранении зарубежных центров производства и торговли при одновременном упрочении там собственного положения, а крестовые походы рассматривались ими, прежде всего, как средство к преобладанию в бассейне Средиземного моря. Особенно ярко это обстоятельство отразилось в истории четвертого Крестового похода, завершившегося взятием Константинополя (1204г.), и разгромом торгового конкурента итальянского купечества — Византии. К этому времени и вплоть до середины XIII века основные торговые пути между Востоком и Западом пролегали через портовые города Сирии, Палестины и Египта. Разрушение монголами Багдада, переход к мусульманам Триполи и Акры, папский запрет на торговлю с Египтом привели к утрате этих коммуникаций для Европы и, как следствие, к возвышению роли черноморских портов во всей международной торговле. После распада Византийской империи на несколько самостоятельных феодальных государств итальянские купцы, особенно венецианцы, бывшие одними из главных организаторов похода на Константинополь, получили возможность для бесконтрольной навигации и посреднической торговли в пределах всего Черноморского бассейна. Наиболее благоприятные условия для создания здесь генуэзских колоний появляются после восстановления Византийской империи и с заключением между Генуей и Михаилом VIII Палеогом выгодного для Генуи договора 1261 г.). Стремление обеих морских республик к установлению торговой монополии в Причерноморье выливается в острую конкурентную борьбу и прямые вооруженные столкновения между ними. К середине XIV века преобладание Генуи становится явным. Завоеванный ею приоритет был следствием нескольких причин. Колониальная политика Венеции почти целиком определялась государством, а ее торговля в значительной мере строилась на операциях с дорогими восточными товарами, поставки которых находились в полной зависимости от превратностей политической ситуации в регионе, состояния торговых маршрутов на всем их протяжении, включая не только морскую дорогу, но и караванные пути. В противоположность этому, Генуя опиралась в большей степени на деятельность частных лиц, на купеческие компании и объединения. Не упуская выгод от большой международной торговли, они делали ставку на преимущественное развитие торговли внутрирегиональной, местной. Показательна география генуэзских и венецианских колоний. В числе северо-причерноморских городов Венеция ориентировалась, в основном, на Тану (г. Азов), расположенную в устье Дона. Именно Тана была конечным пунктом знаменитого караванного маршрута: Пекин — Хотан — Кашгар — Бухара -Ургенч — Сарай, получившего название Великого шелкового пути. Помимо нее, на всем Черном море, не считая отошедшей впоследствии к генуэзцам Солдайи (Судак), Венеция владела еще только одной факторией — в Трапезунде, который так же, как и Тана, имел караванное сообщение с городами Средней Азии, Китая и поддерживал связь с государствами Ближнего Востока. В то же самое время Генуя располагала в Причерноморье, по крайней мере, полутора десятками разбросанных всюду факторий, через которые проходили не только восточные товары, но и поток предназначенной для региональной торговли местной продукции. По ряду причин каффская колония заняла среди них главенствующее место. При ее создании генуэзские купцы не могли не считаться с опытом соседней Солдайи — широко известного в Западной Европе, на Руси и в Азии торгового центра. В конце XIII века его новому возвышению способствовало, в частности, то обстоятельство, что он находился значительно ближе, чем Херсон, к Азовскому морю и Керченскому проливу, через которые шли суда, загруженные в Тане. Обладая этим же преимуществом, Каффа располагала еще и прекрасным, закрытым от жестких северных и западных ветров, рейдом Феодосийского залива. Однако, этот сам по себе важный аргумент не был единственным и определяющим. Последний крестовый поход приблизительно совпал по времени с другим масштабным событием — объединением монгольских племен вокруг Чингиза, выбранного общемонгольским ханом. Эта поначалу маленькая, кочевая держава вскоре покорила Китай, Персию, Среднюю Азию, завоевала Северный Кавказ, большую часть приволжских, донских степей и Причерноморья. Таврика отошла в состав одного из самых обширных уделов империи, управлявшегося внуком Чингиза — ханом Батыем. Этот удел превратился со временем в могущественное государство со столицей Сарай на нижней Волге. Оно вошло в историю под нА-званием Золотой Орды. Административным центром Крымского улуса Орды стал Солхат (Старый Крым). Уже во второй четверти XIII века здесь пребывает один из ее нойонов — военачальник, подвластный золотоордынскому хану. География расселения татар на полуострове ограничивалась вначале только территорией восточного и частично юго-восточного Крыма. Их вторжение не имело фатальных последствий для местного, в большинстве своем христианского, населения. В наибольшей степени от татарской агрессии пострадала Солдайя, но и здесь после нескольких, следовавших один за другим, и, казалось бы, катастрофических ударов жизнь быстро восстанавливалась заново. Иначе сложилась судьба западного Крыма. Существовавшие там поселения и города, включая Херсон, после набегов эмира Ногая уже не нашли сил для нового подъема. В результате этих событий центр экономической жизни Таврики надолго переместился в восточный Крым. Распространив свою власть на огромные, протянувшиеся от Китая до Черного и Азовского морей, пространства, татаро-монголы создали в их пределах самую передовую по тем временам систему коммуникаций, включавшую в себя отлаженную ямскую службу, сопроводительные охранные грамоты, сеть караван-Базаров, инспекции — все то, что делало, по утверждению европейских путешественников, путь из глубин Азии через подконтрольные хану территории наиболее удобным и безопасным. Теперь снаряженные там караваны могли беспрепятственно следовать в черноморские порты и Приазовье. Часть их, минуя Тану, направлялась в Солхат-Крым, который таким образом втягивался в международную торговлю. Располагая еще и значительным собственным производительным потенциалом, Солхат объективно нуждался в партнере для обеспечения товарооборота как в причерноморском регионе, так и с Европой. По замыслу генуэзских купцов, эту роль, в числе прочего, должна была взять на себя Каффа. По некоторым данным, генуэзцы впервые посетили акваторию Феодосийского залива в конце XII века. Сама же колония была основана позднее — вероятно, в 1270-е годы. По одному из свидетельств, тогда здесь уже существовало какое-то поселение, находившееся в руках татар. Выкупив у них землю Каффы, итальянские купцы обязались в обмен на право беспрепятственной торговли выплачивать князю Оран-Тимуру пошлину за ввоз и вывоз товаров. Первые строения Каффы возводились на вершине Карантинного холма. По сообщению византийского писателя Никифора Григора, колонисты довольствовались там вначале небольшим пространством земли, на которой жили без всякой другой ограды, как только рва и насыпного вала. В течение всего лишь полутора десятилетий на этой территории были выстроены упоминаемые в деловых записях склады для товаров — фондуки, резиденция консула, больница св.Иоанна, церковь св.Франциска, капелла генуэзцев, а также собственные дома граждан Каффы, подавляющую часть которых составляли латиняне. Судя по сохранившимся документам, они поддерживали тесные связи с Солхатом едва ли не с первых дней создания фактории. В каффских нотариальных актах фигурируют вывозившиеся оттуда шелк-сырец трех сортов, кожа, меха, пряности, красители, золото, дорогие ткани 4. Эти предметы попадали в Таврику разными путями. Большинство восточных товаров доставлялось из Хорезма. Дорогие меха: белка, горностаи — могли поступать из Руси. Другую часть их — как, например, невыделанные шкуры животных, кожу, конский волос, мед, воск — составляла продукция местного производства. В это же время Каффа устанавливает торговые контакты с Египтом, Индией, Ираном и осуществляет посредническую деятельность в пределах Черного моря. Успешное с самого начала предприятие генуэзских коммерсантов встретило ожесточенное сопротивление Венеции. В 1296 году она отправила в Каффу военную экспедицию в составе двадцати шести галер под командованием Джиованни Саранцо. Ее Удачному завершению воспрепятствовал лишь внезапно нагрянувший мороз: часть судов нападавшей стороны осталась во льдах, и только семнадцати кораблям удалось с трудом вернуться в свои порты 5. Этот первый в истории колонии вооруженный конфликт открыл череду других тяжелых потрясений, которые были предопределены дестабилизацией экономической и политической обстановки в Таврике, оказавшейся на рубеже двух столетий ареной междоусобной борьбы внутри Орды. Хотя Каффа Феодосия могла рассматривать Солхат-Крым как некое продолжение своего торгового причала, а последний — видеть в ней собственный морской порт, их взаимоотношения не были свободны и от серьезных внутренних противоречий, способных перерастать в прямые вооруженные стычки. Особенно они обострились к 1307 году, когда, не имея возможности про-тивостоять натиску татар, граждане Каффы покинули город, предварительно разрушив его. Жизнь в нем возродилась только после смерти князя Тохту, с разрешения хана Узбека. С 1316 года Каффа, наряду с Пера7, стала главным оплотом генуэзцев в Причерноморье. Ее чиновничий аппарат возглавлял консул, ежегодно назначавшийся из Генуи. При консуле состояли советы провизоров и старейшин, в обязанности которых входило наблюдение за торговлей, строительством и другими важными делами. Далее шли: два управляющих финансами (массарии), штат судей (синдиков), военный начальник города, командир наемного войска, полицмейстер и базарный пристав. Сразу же после возобновления деятельности колонии на старых земляных валах началось возведение ограды из скрепленных известковым раствором бревен. В дальнейшем все городское строительство осуществлялось по специально разработанному детальному плану использования земли. В первую очередь был реконструирован центр экономической жизни фактории — гавань. Природные особенности акватории залива и прилегавшей к нему местности допускали единственный вариант размещения портовых сооружений: в излучине береговой линии, подле северо-западного склона Карантинного холма. Эта топография предопределила планировку укреплений Каффы и, как следствие, основные черты ее архитектурного облика. Фортификаторы Каффы опирались на передовые идеи европейских инженеров, основанные на учете уровня развития вооружений и накопленном к тому времени опыте ведения военных действий как на суше, так и на море. В период основания итальянских колоний на Черном море военная техника качественно оставалась почти той же, что и тысячу лет назад. Первое огнестрельное оружие европейцев — аркебуза — появилось в середине XIII века. Однако, оно не сразу вытеснило основное и наиболее надежное стрелковое оружие средневекового воина — арбалет, широко применявшийся в бою на протяжении, по крайней мере, еще двух последующих столетий. Арбалет представлял собой усовершенствованный металлический лук, стрелявший тяжелыми железными стрелами на расстояние до 700 м. Артиллерийские орудия распространились в Европе позднее. Вначале ими были деревянные, скрепленные обручами, или кованые короткоствольные пушки — бомбарды, стрелявшие камнями весом до 300 килограммов на дистанцию око-ло полукилометра. По своим боевым качествам они мало в чем превосходили известные еще с античных времен метательные орудия — катапульты и баллисты. Катапульты приводились в действие энергией скрученных веревок из пеньки, волоса или кож. Баллисты были способны бросать каменные снаряды весом до 150 килограммов — прицельно, а катапульты — навесно. Дальность их стрельбы достигала, по разным источникам, 300-600 метров. Обе машины предназначались для уничтожения живой силы, причем катапульты чаще всего использовались при осадах крепостей. С их помощью через стены, помимо камней, забрасывались горючие вещества, а иногда — с целью распространения инфекций — даже трупы людей и животных. В XIV веке в качестве разрушающих орудий применялись традиционные тараны, состоявшие из скрепленных между собой бревен и твердого — обычно металлического или оббитого железом — наконечника. Подвешенные к специальным несущим рамам и установленные на катки, они становились основным элементом конструкций стенобитных машин, которые использовались для пробивания брешей на самых слабых участках оборонительных линий, прежде всего — ворот. Впрочем, ввиду неизбежности больших потерь к прямому штурму крепости прибегали редко. Чаще нападавшая сторона вела длительные осадные действия в расчете на ограниченность жизнеобеспечивающих ресурсов ее гарнизона. Осада предусматривала особые инженерные мероприятия, которые, при всем их разнообразии, в основном сводились к минированию оборонительных сооружений, то есть к подкопам под них. С этой целью под штурмуемый объект подводились подземные галереи. Иногда потолки галерей укреплялись деревянными жердями. В нужный момент они поджигались, в результате чего стены обваливались. В зависимости от конкретных обстоятельств арсенал нападения мог включать в себя, кроме упомянутых, еще и некоторые другие, иногда самые неожиданные боевые приемы. В целом же спектр возможностей, предоставленных обороне, был значительно более широким и, будучи правильно организованной, она, безусловно, имела перевес над атакой. Каффская крепость возводилась с начала 1340-х годов в несколько этапов. На первом из них временные оборонительные сооружения заменяются постоянными каменными, составившими кольцо стен протяженностью более 700 метров. Эти стены пролегали в направлении от уреза вдоль современных улиц Портовая, Горького, Мичурина, Ленина до перекрестка ул.Ленина с ул. Желябова; отсюда — к морскому фасаду, замыкавшему западный и восточный фланги. Они охватили, помимо Карантинного холма, еще и незастроенный ранее ближайший к при-чалу участок прибрежной полосы. Куртины восточного и частично морского флангов были поставлены на предварительно подрезанные склоны холма так, что уровень поверхности укрепленной территории значительно превышал отметку грунта вне крепостных стен. Этот строительный прием препятствовал эффективному применению стенобитных орудий. Стены, достигавшие 11 метров по высоте и 2 метров в поперечнике, венчались специальной оградой — бруствером. В бруствере устраивались прямо-угольные проемы— бойницы, вследствие чего он имел вид зубчатого парапета. Периметр крепости включал в себя примерно 14 башен. С учетом места и значения каждой они могли быть трех или четырехстенными, в основании — круглыми или квадратными, а в высоту — двух или трехъярусными. Башни являлись опорными пунктами ограды крепости. Отсюда обеспечивался продольный — фланговый — обстрел атакующих. В случае захвата одной из куртин, эти сооружения препятствовали распространению противника по всему кольцу стен и могли быть использованы их защитниками в качестве временных убежищ. По-этому настилы ярусов и внутренние лестницы, обычно деревянные, не закреплялись капитально. При необходимости они легко разбирались, что иногда могло существенно затруднить действия нападавшей стороны. Самые важные из этих объектов — в частности, сохранившаяся до наших дней трехъярусная башня Клемента VI 9 — не имели входа с земли. В них можно было проникнуть только через проемы вторых этажей, расположенные на уровне боевых площадок куртин. Наиболее слабые с военной точки зрения равнинные участки укрепля-лись особенно тщательно и в первую очередь. Так, судя по дате завершения строительства угловой круглой башни западного фасада, припортовая линия обороны была готова к 1343 году, хотя полное окончание работ заняло все после-дующее десятилетие |0. Этот самый короткий (приблизительно 70-метровый) фронт сосредоточил пять башен. Четыре из них были трехъярусными, причем самые мощные, ближайшие к урезу залива, имели навесные бойницы — машикули, предназначенные для отвесного обстрела оснований стен на подступах к причалу и к расположенным там же морским воротам Каффы. Вероятно, что первым капитальным оборонительным сооружениям Каффы сразу же отводилась роль внутренней крепости— цитадели. Ко времени их строительства вне пределов Карантинного холма уже существовали многочисленные кварталы — бурги. Для сообщения с ними в ее стенах были обустроены, по крайней мере, четверо ворот: три проема — вблизи портовых объектов и один, частично сохранившийся до наших дней, — в юго-восточном секторе крепости. Одновременно с внутренней крепостью, в 400 метрах южнее, отстраивался другой грандиозный объект — башня Джиованни ди Скаффа, известная еще и под иным, верно отражавшим ее настоящее предназначение названием, — замок конопиште . Она представляет собой в основании круг, внешний диаметр которого составлял 26 метров. Двухметровые в поперечнике стены сложены, большей частью, из очень крупных камней известняка. Нижний ярус башни использовался, вероятно, как хозяйственно-складской блок. Можно предположить, что там имелся собственный источник питьевой воды, скорее всего — колодец. Свод первого этажа завершался системой каменных арок, принимавших нагрузку массивного межъярусного перекрытия. Сюда можно было проникнуть, очевидно, только через единственный, запиравшийся падающей решеткой, вход, устроенный в толще стены в виде развернутого наискось узкого коридора. Два верхних этажа, имевших каминное отопление, были пригодны для жилья. Они перекрывались деревянными настилами. Таким образом, башня Джиовани ди Скаффа обладала всеми качествами донжона — главного и последнего укрепления, способного выдерживать длительную осаду в условиях полной изоляции ее защитников. Башня Джиованни ди Скаффа была включена позднее во второе — внешнее — кольцо оборонительных сооружений города, на основании чего можно заключить, что бурги, расположенные подле стен верхней крепости, с самого начала считались находившимися в пределах границ колонии. Вместе с тем, поначалу ей явно отводилась какая-то специальная роль, которая должна была вытекать из стратегического замысла каффских фортификаторов. В этой связи необходимо обратить внимание на важную и, очевидно, определяющую особенность планировки цитадели — ее контакт с морем. Обращенный к нему фронт мог считаться наиболее безопасным, поскольку участие флота вероятного противника в осадных действиях из-за слабости корабельной артиллерии того времени ограничивалось захватом морских коммуникаций, а исход блокады определялся, в конечном счете, степенью успеха военных операции на суше. В вооруженных стычках со своим основным конкурентом на морской арене — венецианцами — каффские колонисты могли рассчитывать на поддержку метрополии. В том, что касалось возможной блокады Каффы татарами, то она не могла быть полной. В этом случае город оставался открытым морю, и его защитники сохраняли почти неограниченные возможности для пополнения людских ресурсов и доставки в осажденную крепость на кораблях собственной флотилии продовольственных и боевых припасов. Располагая хорошо защищенным причалом, они могли использовать свой морской транспорт еще и для активных противоосадных действий, в частности — с целью высадки десантов. Выполнив поставленную задачу, участники десантных операций должны были бы искать защиту в самой цитадели или, если это не удавалось, в каком-то ином убежище. Вполне вероятно, что данную функцию брал на себя Замок. Окончание строительства Замка пришлось на 1342 год. Последовавшие вскоре события подтвердили своевременность предпринятых колонистами фортификационных мероприятий. Уже в следующем году Каффа подверглась нападению войск хана Джанибека. Тогда не вполне еще готовая крепость выдержала ожесточенный прямой приступ и затяжную осаду татар, в ходе которой, по выражению Н.Н.Мурзакевича, одного из первых исследователей итальянских колоний, каффцы не ужасались и даже из осажденных превратились в осаждающих . Пользуясь преобладанием на море, они сумели дезорганизовать тыл неприятеля и завершить эту войну весной 1344 года решающей ночной вылазкой, в результате которой Джанибек потерял стенобитные орудия и более пяти тысяч воинов. Упомянутый конфликт между Солхатом и Каффой разворачивался на фоне общепричерноморского кризиса, вызванного переменой направления важных торговых дорог. В первой половине XIV века большая часть левантийских товаров доставлялась к берегам Черного моря по маршруту Тавриз — Трапезунд . В начале 1340-х годов из-за феодальных смут в восточной Анатолии сообщение по нему прерывается. С этого времени в крупной международной торговле Запада с Востоком главным стал караванный путь в Среднюю Азию через Тану — Поволжье. Перспективы возвышения Таны одинаково затрагивали интересы причерноморских стран, итальянских морских республик и Золотой Орды. В борьбе за преобладание в Приазовье те и другие использовали весь арсенал дипломатических средств, а когда они казались недостаточными — без колебаний прибегали к силе оружия. Схватка за Тану переросла в шестилетнюю войну между двумя основными торговыми соперниками — Генуей и Венецией (1350-1355). Итоги этой войны, несмотря на явный перевес генуэзцев, были неоднозначными: с одной стороны, Венеция сохранила свои позиции в Тане, с другой — навигация венецианцев (как, впрочем, и других торговых агентов) по Азовскому морю оговаривалась рядом выгодных для Генуи условий, которые еще более укрепляли ее собственный авторитет и возвеличивали Каффу как центр всей черноморской торговли. В организации региональной торговли генуэзские коммерсанты руководствовались уже сложившимися в Северном Причерноморье традициями и, прежде всего, опытом греческих купцов. Таврика поддерживала тесные связи с Киевской Русью, Византией и другими странами черноморского бассейна задолго до появления здесь итальянцев. По свидетельству В.Рубрука, посетившего Крым в 1253 году, одну из значительных статей этого экспорта составляла соль. Рубрук сообщает, что за нею ездят со всей Руси и морем также приходят за этой солью множество судов, которые все платят пошлину по всему грузу. Генуя установила монополию на ее разработку, контролируя это направление торговли как важнейшее на протяжении всей истории каффской колонии. Очевидно, столь же доходными были рыболовный промысел и рыботорговля. Ими славилось Приазовье, откуда, по данным Рубрука, в беспредельном количестве вывозили сушеную рыбу константинопольские купцы. На каффском рынке особенно высоко ценились икра и рыба осетровых пород. Испанский путешественник П.Тафур, побывавший в Каффе в первой поло-• вине XV века, пишет о том, что донского осетра можно встретить в Кастилии и даже во Фландрии, а происходившую отсюда же икру в бочках — во всех странах. Он специально описывает способ ее приготовления: Пока она нежная, ее прессуют ножом, а затем кладут в медные жаровни, в которых икра затвердевает. Эта икра очень соленая . Операции с дешевыми товарами не-редко оказывались не менее прибыльными, чем торговля дорогостоящей восточной продукцией. В объеме дешевых товаров существенное место занимали продукты животноводства. Они шли не только на удовлетворение местных потребностей, но и вывозились в Европу. Особым спросом пользовалась кожа, которая широко применялась в то время для изготовления парусной оснастки и такелажа судов. Кроме того, Каффа поставляла на внешний рынок в небольших, правда, количествах сыр, солонину, топленое сало. Иногда через нее проходили крупные партии зерна. Венецианец И.Барбаро, путешествовавший в Причерноморье почти одновременно с П.Тафуром, отмечал высокие качества пшеницы: крупная и родится сампятьдесят, — и находил ее подобной той, что выращивалась в Падуе. Перечисленные товары поступали, в основном, в города Южного Причерноморья. Эта тенденция наметилась уже в начальный период генуэзской колонизации. Так, судя по записям нотария Ломберто ди Самбучето, Каффа отправила туда в марте-августе 1290 года на частных генуэзских судах 1095,6 тонны зерна, 3991,2 тонны соли и от 90 до 300 тонн осетров, то есть не менее 5280 тонн продовольственных грузов. В обмен на них в обратном направлении доставлялись холст, ковры, шелковые и шерстяные ткани, вино и фрукты . Значительную роль в экономике Каффы играла торговля рабами. Вначале ими были, по преимуществу, выходцы с Кавказа. Известно, что почти половину из всего проданного в Каффе в 1289-1290 годах числа рабов составляли черкесы. Цена на них колебалась от 200 до 600 аспров . Наиболее высокий спрос на невольников пришелся на середину XIV века, что объясняется последствиями страшной эпидемии чумы, уложившей в могилу едва ли не половину населения Западной Европы. Однако, и в более поздние времена Каффа оставалась тем рынком, где, по словам Тафура, продавались рабы мужского и женского пола больше, чем где-нибудь еще в мире. Он, к слову, и сам купил здесь девушку за меру вина. В Каффе действовала даже специальная Коллегия св. Антония, созданная исключительно для сбора пошлин за торговые операции с живым товаром . Транзитная торговля Каффы сосредоточилась на двух направлениях. Главный путь — морской — пролегал через Черное и Средиземное моря к берегам Италии. Приток восточных товаров туда порою был так велик, что Генуя и Венеция вынужденно ограничивали их ввоз на собственные рынки объемом, равным стоимости вывозимой продукции. Взамен пряностей, драгоценных камней, шелка, коленкора, ситца, бархата, индиго, сандалового дерева, жемчуга, лекарственных товаров из Западной Европы в Каффу поступали железо в брусках, некоторые цветные металлы, а также изделия из меди, полотняные суконные ткани, стекло, краски, мыло и сахар, который считался медикаментом. Другой торговый маршрут связывал Каффу со странами Восточной Европы. Эта дорога, проходившая в направлении Львова через Каменец-Подольский и Трежбовль, получила у восточноевропейских купцов название татарской. История сохранила некоторые имена каффских коммерсантов-армян: Лазаря, поставлявшего во Львов шелк-сырец, и Таукрадяна, державшего там во второй половине XIV века пряности, жемчуг и шелк. Львовские купцы столь же прочно обосновались в Каффе. По некоторым данным, они имели здесь собственный торговый квартал.

Кефе

Стремясь к установлению монополии в черноморской торговле, Каффа (Кефе) строго регулировала правила деятельности собственных предпринимателей в других торговых центрах. Устав Каффы (Кефе) 1316 года  не разрешал генуэзцам возить товары в Солдайю и задерживаться в этой фактории более, чем на три дня. Под угрозой большого штрафа им запрещалось приобретать какую-либо недвижимость в Тане и зимовать в ней. Регламентировался порядок проведения торговых сделок даже с Солхатом. Каффские купцы могли покупать товары на его рынке, но ни в коем случае не доставлять их туда. Тем самым Каффа (Кефе) присваивала исключительное складочное право, которое позволяло ей обогащаться за счет всевозможных пошлин от торгово-посреднических операций и перевалки грузов. Эта целенаправленная и последовательно реализованная политика постепенно сделала Каффу (Кефе) крупнейшим терминалом генуэзцев не только в Крыму, но и на всем Черном море.

читать далее

Оставте свой отзыв