КЛАССОВЫЙ ОТБОР

И.М. Саркизов-Серазини «Старая Феодосия». Глава VIII Комментарии к записи КЛАССОВЫЙ ОТБОР отключены

Политика классового отбора тонко проводилась в отношении тех, у кого родители имели тугие карманы или были обеспеченным чиновничеством, и в отношении остальных, с большими жертвами дававших образование детям.

Наше училище помещалось на Военной улице против казармы в двухэтажном здании, рядом с закусочной  Базель. Основным контингентом учащихся являлись дети мелких торговцев, ремесленников, рыбаков, почтово-телеграфных и иных служащих. По национальному составу: русские, украинцы, армяне, греки, евреи, караимы, крымчаки. Следует отметить полное отсутствие татар. Они избегали русской школы. Даже крупные торговцы мясом, фруктами предпочитали отдавать сыновей в свои мектебе, но не к русским. Национальная рознь мешала даже сближению детей, а русификаторская политика отпугивала фанатическое невежественное мусульманское население.

Каждое утро перед занятиями нас сгоняли в общий зал и хором заставляли петь Царь небесный. Присутствовать обязаны были и инаковерующие. Учение шло в духе православия и народности. Национальные страсти раздувались всеми средствами тогдашней школьной политики. Существовали русские, а рядом с ними жиды, армяшки, пиндосы, караимские и прочие собаки. Дети широко пользовались правом оскорблять иноплеменных товарищей, потому что за оскорбление не наказывались, в исключительных случаях получали выговор. В лексиконе нашего законоучителя не было фразы еврей, наш пьяница-учитель Янковский (еврей) бил себя в грудь и расписывал доблести русских. По русскому языку мы изучали наряду с невинной лирикой и патриотические стихотворения разных поэтов. Нас аккуратно водили по воскресеньям, праздникам, тезоименитствам в храм. С нами беседовали на религиозно-патриотические темы.

Помню, как уже в последнем классе мой товарищ по школьной скамье, не по летам развитой юноша Асланов мне заявил: И зачем они врут, в Севастополе нас побили, а не мы побили, а Суворов вовремя удрал из Италии, его там пощипали!

Эти слова посеяли у меня сомнение к истинам, преподававшимся в школе. Через несколько дней мой товарищ принес какие-то исторические книги в подтверждение своих слов.