Мама случайно узнала, что одни ее знакомые стали обучать игре на скрипке своего сына, 7-ми лет, моего ровесника. Можно ли себе представить, чтобы она пропустила мимо подобное сообщение, имея такое “сокровище”, как я. Что говорить, какая мать не старается обнаружить в своем чаде гения?

    Не теряя ни одного дня она отыскала учителя, которым оказался приличный скрипач Ображкин . С ним была заключена полная договоренность, приобретена скрипка-четвертушка и занятия начались.

    Ображкин оказался строгим, требовательным учителем и если я недостаточно тщательно выучивал заданный урок, он предъявлял претензии, всегда присутствующей на занятиях, маме. Поначалу моя четвертушка издавала на редкость противные звуки, извлекаемые усиленным трением смычка о струны. Под неусыпным контролем мамы, следившей за точным выполнением указаний строгого учителя, я “тянул” скучные гаммы, по моему же определению “ мажарные ”, они напоминали скрип несмазанных колес мажары, отчего у окружающих появилось явно минорное настроение. Но что делать? Приходилось мириться, начало всегда и неинтересно.

    Все же благодаря усердию ( разумеется маминому) я стал продвигаться, делая заметные успехи и вскоре сумел разучить партию скрипки в детском трио, так и называемом “Киндер-трио”. В одну из суббот я торжественно выступил. Партию виолончели играл папа, на рояле – сестра. Так мною были заработаны первые аплодисменты и я впервые пожал лавры успеха.

    Это было начало моей музыкальной – артистической деятельности, которая привела меня к профессионализму. В конце 20-х годов я завершил свое музыкальное образование в Ленинграде. Одно время я решил испытать себя в технике и окончил машиностроительный техникум, но задушевная музыка звучала в моей голове. К технике я больше не возвращался, окончательно посвятив себя служению музам.

   

Оставте свой отзыв