Очень хорошо запомнился мне поэт и художник Максимилиан Александрович Волошин и его мать Елена Оттобальдовна . Каждое посещение их в Феодосии, куда они наведывались из Коктебеля, где проживали на своей даче, проходила мимо нашего дома. Чаще всего они приходили пешком. Волошин был крупным, дородным мужчиной, с большой головой, пышно обросшей курчавой шевелюрой и бородой, в обрамлении которых виднелось приветливое лицо с добрыми глазами. Носил он предлинную рубаху, чаще белую, подпоясанную кушаком, покрывавшую короткие шорты так, что казалось это просто платье. Его голые ноги с напряженными, полными, как у Геркулеса, икрами были обуты в сандалии. Иногда он свою шевелюру повязывал лентой для украшения буйных кудрей. В первые встретивший его незнакомец свободно мог принять его за пришельца с Олимпа. Когда он шел, иногда опираясь на длинный посох, казалось, что его ступни, поочередно выдерживавшие тяжесть его тучного торса, вдавятся в землю. Шагал он решительно и бодро.

Елена Оттобальдовна была разительным контрастом своего прославленного сына. Миниатюрная, хрупкая старушка. Всегда с папиросой в зубах, подстриженная по мужски, носила черное одеяние с длинными брюками. Потому времени этот дуэт выглядел крайне непривычно и очень смело. Феодосийцы к ним привыкли и не представляли их себе в ином облачении. Максимилиана Александровича все называли Максом, а Елену Оттобальдовну – Пра . Вероятно от прародительницы.   Видел я их не раз и в Коктебеле. Тихом, пустынном, где у моря, берег которого был усеян знаменитыми самоцветными камешками, было всего несколько дач, не больше 10, в центре которых красовалось гостеприимная – Волошинская . Не далеко от нее у самого моря было кафе “Бубны”, если не ошибаюсь, его владельцем был Синопли . Оно привлекало внимание тем, что стены его были расписаны яркими рисунками, изображениями абстрактных фигур и видов.

Оставте свой отзыв